Генри настаивал на том, чтобы я появился в его офисе в центре города, чтобы опровергнуть вертящиеся слухи, но поездка в Нью-Йорк и обратно заняла бы целый день. Я попал в рабство забытых эмоций и в своем нынешнем состоянии не вынес бы подобное развлечение.
Неодобрение отразилось в каждой черте его лица.
— Джордан также должна была начать работу с тобой, – процедил он. — Мы же договаривались.
Мотивы Генри были прозрачны, как полированное стекло. Он хотел, чтобы Джордан представляла мои интересы только для того, чтобы контролировать меня через нее.
Его изучающий взгляд не отрывался от меня до самого парадного входа в роскошный особняк. Если бы я был моложе, я бы дрогнул под тяжестью этого взгляда. Но сейчас моя реакция была в лучшем случае ледяной и безразличной.
— Джордан все еще может представлять меня, – сказал я. — И я с удовольствием пойду на ланч, если ты хочешь, чтобы меня увидели с ней на публике.
Мое лицо оставалось спокойным, хотя я затаил дыхание.
В его глазах отразилось сомнение.
Несмотря на собственные многочисленные загулы, Генри редко выпускал Джордан из виду и следил за ней через персонал, когда его не было рядом. Он зашел только для того, чтобы взять кое-какие бумаги, и должен был вернуться в офис, так что единственным выходом для него было согласиться с моим предложением. Появление на публике опровергло бы слухи о том, что я отдалился от семьи, и он взвешивал, справится ли Джордан с ролью любящей мачехи.
Это была идеальная приманка. Потребность Генри в контроле всегда была его слабостью.
— Хорошо, – уступил он, хотя и был недоволен результатом. — Тебе лучше убедиться в том, что вас увидели вместе. Уже поползли слухи, что Ксандер Максвелл терпеть не может собственного отца.
Мы вцепились друг в друга взглядами, наши глаза были одинаково холодными.
— Слухи? Вряд ли можно считать слухами то, что является голым, неопровержимым фактом.
— Не строй из себя умника, парень.
Я пожал плечами.
— Тогда пригласи сюда прессу.