И мы просто не нашли еще в этом жутком доме вашу комнату Синей бороды. Со скелетами предыдущих туристов.
Оскар кивает.
– Логично, – говорит он. – Но шанс минимальный, так ведь?"
"– Один на миллион, – свирепо отвечает Маша. – Поэтому мы не будем тратить на него время.
Она оборачивается, и хватает со стола кофейную чашку, и сует ее Оскару в руки.
– Сядьте, – говорит она. – Нам нужна ваша помощь. Если вы что-то знаете. Если вам что-нибудь бросилось в глаза. Мало ли. Вы ведь почти ничего не пили в тот вечер? Вы должны рассказать сейчас.
– Правда, Оскар, – мягко говорит Лиза. – Все это очень для нас тяжело. Невыносимо. Мы… очень близки. Слишком давно знаем друг друга. Нам нужен арбитр.
Оскар стоит, съежившись, держа в ладонях крошечную белую чашку с остывшим кофе.
– Арбитр, – говорит он, – это ведь судья? Я не стану судить вас. У меня нет права судить вас. Но я могу быть свидетелем.
– То есть вы все-таки что-то видели?
Ваня взбешен и не замечает даже, как перестал говорить Оскару «ты», хотя его раздражение легче всего объяснить именно этим: заносчивый тихоня внезапно поднялся на ступеньку выше.
– Ну? – повторяет Ваня требовательно и зло. – Вы видели что-нибудь или нет?
Он уже понял, что перешел на «вы», но теперь поздно. Это тоже назад не отыграть.
Оскар наклоняет голову набок и берет возмутительно долгую паузу. Оскорбительно долгую.
– Я вижу, что вы исходите из неверных предпосылок, – говорит он наконец, и Ваня понимает: в том, что Оскар отвечает не на тот вопрос, который был ему задан, нет никакой случайности.
Как всякий человек, привыкший действовать с позиции силы (а это, как известно, очень уязвимая позиция, требующая предельной концентрации внимания), Ваня обладает острейшим чутьем и внутри любой новорожденной, незнакомой ситуации всегда способен мгновенно оценить расклад. Расстановку и перспективы.