Кто остался под холмом

Как будто Макар плеснул в него холодной водой, и на его внутреннем белом листе благодаря химической реакции вдруг начал проступать рисунок, на глазах обретая контур, цвет и перспективу, насыщаясь мелкими штрихами, за которыми он едва успевал следить взглядом…

А потом в этом исчезла необходимость. Все стало видно четко и крупно, будто на детской раскраске.

Герман уезжал каждый июль к своему другу Науму.

В доме Германа были найдены улики.

У Германа жил Володя Карнаухов.

Перед глазами Германа постоянно находилась фотография Лизы Хохловой.

Герман остался жить в Беловодье после смерти племянника.

– Знаешь, что такое экстраполяция? – сказал Макар. Сергей диковато уставился на него. – Это распространение выводов, полученных из наблюдения за одной частью явления, на другую его часть.

Бабкин молча схватился за телефон.

– Наум, – с тихим бешенством сказал он, едва ему ответили, – слушай сюда, старая гнида! Не вздумай повесить трубку. Когда ты подтвердил, что твой друг Герман приезжает к тебе каждый год на две недели – чем ты руководствовался?

В трубке закудахтали.

– Хватит сочинять! – оборвал Сергей. – Сколько дней он на самом деле проводил у тебя?

– Две недели! Минус дорога!

– Это он попросил тебя об этом сказать?

– Две! Две!

– Знаешь, кто твой Герман на самом деле? Он убийца. А ты обеспечивал ему фальшивое алиби, год за годом!

Илюшину казалось, будто каждое слово Бабкина проминает телефонный пластик.

– Он от жены скрывался! – плаксиво закричал Наум. – К любовнице ездил, к душеньке своей, Ниночке, сынишку своего повидать, а вы, вы… вас его жена наняла! Он мне все рассказал! Жена его подозревала, она бы его из дома выгнала, с дочкой увидеться не дала!

– Идиот, – бессильно сказал Бабкин.

 – У твоего Германа нет никакой жены! И любовницы тоже нет. Ты купился на дешевку, решил, что он такой же страдалец, как ты, а он годами использовал тебя как прикрытие для своих дел. Ты тряпка, которую набрасывают на лужу крови. За эти годы его дети уже давно своих бы родили, а ты все одну и ту же сказочку слушал.

– Ж-жена, – заикаясь, сказал Рудинский. – И Ни-ниночка, они с ней в поезде познакомились, она по ошибке зашла не в свое купе… Сын, Валерка…

– Сказать, сколько луж тобой накрыли? – раздельно спросил Сергей.

Он убрал трубку в карман и посмотрел на Илюшина.

– Где может быть Герман?

– Где угодно, – безразлично сказал Макар, и по этому безразличию Бабкин понял, что дело плохо. – В любом из тех домов, что мы видели на карте. Нам нужно обойти их все.