В другое время Кира не преминула бы оглядеться и запомнить восхитительные маленькие штучки на полках, глиняные чашки и фигурки, картины и фотографии; она постаралась бы проникнуться духом комнаты, чтобы воспроизвести его в своем доме, начисто лишенном изящества и аристократизма. Лишенного всего, чем был насыщен воздух в буслаевском доме.
– О чем вы хотели поговорить, Кирочка?
Кира изложила ей свое дело: кто-то обижает мальчика.
– Он не признался мне, кто виноват. Я думаю, у вас получится его расспросить.
– Я непременно поговорю с Федей, – пообещала Лидия.
Кире показалось, что к ее словам отнеслись несколько… легкомысленно.
– Лидия Борисовна, мальчик избит, – с нажимом повторила она. – Вам нужно увидеть это самой.
– Конечно, я посмотрю…
– Я надеюсь, врач не найдет ничего серьезного…"
"– Бог с вами, какой врач! – Буслаева от души рассмеялась. – Это мальчишки! Они постоянно дерутся! Вряд ли кто-нибудь из них действительно задумал что-то дурное. Да и Федька вполне может дать сдачи. Они с моим мужем часто борются в шутку… Никогда не скажешь, что он способен постоять за себя, но поверьте, это так.
– Мне раньше не встречались подобные…
– Я разберусь, Кира Михайловна! Спасибо, что предупредили. Федя бывает очень скрытным… Мальчик, что поделать! Я хотела девочку, но, как видите… Жизнь невозможно повернуть назад. – Она спохватилась: – Но даже если бы мне предложили, я бы отказалась. Разумеется.
Вот как: Кира Михайловна. Уже не Кирочка.
– Спасибо, Лидия Борисовна. Я надеюсь, вы узнаете, кто это сделал.
Она обернулась, проходя мимо клумб, но в Федином окне никого не было.
«А ведь ей совершенно на него наплевать», – думала Кира. Гнева не было, лишь трезвая оценка ситуации. Она слишком давно работала в школе, чтобы питать иллюзии об инстинктивной привязанности родителей к своим детям. Ей встречались матери, чья любовь иссякла, когда они решили, что вместо сухих земель годами орошали каменистую пустыню. Попадались вовсе не приспособленные к материнству – грациозные самки из рода кошачьих, у которых по какому-то недоразумению образовался карман с кенгуренком; что с ним делать, они не знали, и облегченно сплавляли его ближайшему сумчатому.