Как бы там ни было, теперь они болтались вместе, лодка и Федя, над четырехметровой глубиной, и на триста метров вокруг не было ни души.
Первыми среагировали ныряльщики. Пятеро рванули к нему, пока взрослые бежали по берегу. Федя приветственно замахал руками под нарастающий женский визг: даже издалека все увидели, что с каждым его движением вода рывками подбирается к краю ветхой посудины.
Заметалось между взрослыми паническое: звоните врачу! Уже было понятно, что не успеют ни по берегу, ни вплавь, но оставалась надежда вытащить тело.
Внезапно Федя выпрямился.
Лодка вздрогнула и разом, словно ее дернули снизу за несуществующий якорь, провалилась в желтую глубину."
"За миг до этого мальчик с ловкостью акробата шагнул на борт, что-то проорал и бултыхнулся в воду, подняв тучу брызг. Когда его увидели снова, он с поразительной быстротой плыл к берегу, молотя руками. Не прошло и пяти минут, как Федя выбрался на песок.
Тревога, ужас, сочувствие – все было сметено гневом. Он издевался над ними! Ему не грозила опасность!
Маятник качнулся обратно.
– Из-за тебя дети едва не погибли! – крикнули в лицо Феде.
От расправы его спас алкаш Воркуша. Воркуша проспал все события и приковылял, когда в умах инициативной группы созрела мысль о правосудии, под которым почти всегда подразумевается физическая расправа. Он поводил носом и озадаченно спросил, попав точно в паузу:
– Это вас дурачок в дураках оставил?
Нюх человека, которого часто били, не подвел старика. Сначала один, потом другой неуверенно засмеялся. «Чего с дурака взять, в самом деле», – пробормотали рядом. Смерч вильнул хвостом и растворился в небесах, не оставив за собой страшных разрушений.
Многие в глубине души были признательны Воркуше, что не помешало им прогнать старого алкоголика, ибо порядок есть порядок.
Об этом происшествии Кире рассказали случайные люди, когда она шла на занятие, и учительница в волнении ускорила шаг. Молва не донесла подробностей, и ей оставалось только гадать, сильно ли испугался Федя.