Ждет своей очереди. Но на этот раз Тимур не подхватывает первой Польку, а ловит ее одной рукой. Я боюсь вдохнуть, когда он подзывает Тимошку и протягивает ему свободную руку.
— Тимон, ты чего там стоишь? Иди сюда! У папы Тимура две руки, как раз на вас двоих хватит.
Малыш радостно пищит и бежит к Тимуру. Тот легко поднимает обоих детей, и я восхищаюсь про себя, какой он сильный.
— Папочка, мы идём плавать? — теребит отца Полинка.
— Конечно, радость моя, и Тимоху возьмем. Ты будешь с нами плавать, Тимон?"
"Он входит в воду с обоими детьми, Артем идет следом и опускает на воду игрушку.
Малыш сияет, и у меня сдавливает грудь. Может, я неправа? Может, я должна ему рассказать? Пока Тимур развенчивает все мои страхи, но рядом прочно гнездится новый — что со мной сделает Талер, когда я ему скажу…
— Доминика, это тебе, — он протягивает длинную жёлтую штуку из легкого материала, похожего на пену.
— Что это? — подхожу ближе, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не начать прыгать, как мои дети.
— Акванудл. Тебе с ним будет проще научиться плавать.
— Ты мамочку тоже будешь учить? — счастливо хлопает в ладоши Полинка, а я внутри холодею.
Он будет касаться меня? Нет, пожалуйста, только не это. Я боюсь не Тимура, я боюсь себя.
— Маму будет учить Артём.
Дети радостно визжат, маленький Тим перебирает ножками в воде — она такая прозрачная, что мне все видно.
Большой Тим все время оборачивается к нему, брызгает водой и заговаривает с малышом. Я вижу, как счастлив мой маленький мальчик рядом с ним, и меня в который раз начинают терзать муки совести.
Тимур сейчас снова такой, каким я его всегда представляла. Но однажды эти иллюзии уже рухнули, оставив меня под завалами собственных чувств. А самый большой осколок сорвался и прилетел вдогонку, когда я узнала, кем была для Тимура Талерова.
* * *Несколько дней пролетают незаметно, Тимура я вижу только по утрам на пляже и вечером. Он тогда обычно уставший, просто сидит и смотрит, как смешно копошатся вокруг него дети.
Он мне запрещает одергивать их, утверждая, что они ему не мешают, хоть я вижу, как он засыпает сидя. И даже если бы я набралась смелости поговорить, то удобный момент никак не подворачивается.