Ну кайф же!
И Доминика, девочка моя, тоже посмотрит. Уже не болит у нее ничего, зажило. Я в ту ночь совсем берега потерял, когда до нее дорвался. Из нее выходил только чтобы воды попить, она вырубалась без сил, а я потом даже не будил, когда обратно возвращался.
Я не садюга, просто знал, что утром уеду, и хотел побольше для себя взять. Ну и несло меня, конечно, она мне потом свою спину по видеосвязи показала. В синяках от пальцев и со следами зубов. И шея в отметинах. Полная жесть."
"Я совсем забыл, какая у нее белая и нежная кожа, чуть придави — уже красный след остается.
Ничего, когда вернусь, все иначе будет, я знаю. Я и пишу ей об этом в дневнике нашем, он у нас теперь общий. С меня, конечно, еще тот Дюма-младший, но я пишу все, о чем хочу сказать.
Мне нравится наше общение. В нем Ника совсем другая, она даже понемногу начинает стебаться надо мной, а я только теперь понимаю, как глубоко пряталась и закрывалась от меня моя маленькая девочка.
Я охренел, когда понял, как для нее важно услышать от меня похвалу. И что хвалить вкусный ужин, говорить какая она красивая и сладкая, и как я ее хочу — этого мало.
Мой рекламный отдел соловьем заливался, когда расписывал мне таланты моей жены. Я и сам от нее в шоке — настоящий самородок, представляю, что она выдаст нам, когда выучится.
Хлюпала в трубку, носом шмыгала. Я утешать пытался, спросил в шутку, отчего она не плакала, когда я сказал, что она так и не научилась работать язычком. Я ей правда такое сказал. Долбодятел.
Так не обиделась, наоборот, смеяться начала, обозвала меня озабоченным извращенцем. Как будто я сам этого не знаю. Она смеялась, а я призадумался.
Конечно, я не слишком в ту ночь внимание заострял, но все же. Ника как была неловкой, неопытной девочкой, так ею и осталась, а ведь больше двух лет в браке с Рубаном прожила. Может… может они нечасто, а? Я когда так думаю, то немного попускает.
Мы много говорим о винодельне. Мне интересно, почему ей хочется вино именно продавать, для меня, к примеру, это в удовольствие, я бы так раздавал. И ответ тоже стал для меня шоком.