Офицер презирал всех военнослужащих, злоупотребляющих спиртными напитками. Любимым изречением капитана-философа было: «Водка в Советской Армии пахнет гауптвахтой…» Поэтому арестантские сутки в его изоляторе справедливо считались насыщенными и плотными.
Капитан всегда был ближе к истории и философии и очень далёк от арифметики с геометрией и поэтому, пытаясь в своём чертеже впихнуть все ящики и коробки в один положенный на семью контейнер, искромсал пятый лист тетради. У офицера-философа ничего не получалось…"
"От бытовых забот отвлёк поздний звонок.
И также приказал обеспечить его матрасом и подушкой.
Следующим ранним утром начальник гауптвахты появился в стенах своей вотчины и, не смотря на прекрасный солнечный выходной день, первым делом приказал доставить задержанного в эту ночь прапорщика Кантемирова.
Хулигана завели в кабинет.
Капитан уставился на распухшее и почерневшее ухо арестанта:
— Товарищ прапорщик, как же так? А мне говорили, что вы не пьёте, — Аргудаев слыл хотя и жёстким, но очень интеллигентным человеком, и ко всем своим подопечным всегда обращался исключительно на ВЫ.
— Шайтан попутал, товарищ капитан, — ответил, облизнув губы, новый сиделец.
— Тимур, может быть, чая попьём? — задал наводящий вопрос хозяин казенного дома.
— Не откажусь, Макар Александрович. Но, вначале — водички бы, — ещё раз облизнул губы новичок.
— Понимаю, понимаю, — капитан налил стакан воды из графина на столе и протянул заблудшему по молодости прапорщику. С кем не бывает?
После того, как самый главный надзиратель и заключённый попили свежезаваренного чая и интеллигентно поговорили про погоду за зарешечённым окном, капитан придвинул к себе дочкину тетрадку и приступил к делу:
— Тимур, помогите мне, пожалуйста. Не получаются чертежи ящиков для мебели.