Переведи этому рыжему, что я угощаю всех в этом зале по биру и по доппельт водка.
— Анатолий, это красивый и правильный жест. Это — по-нашему…, — сообщил коллега по прапорщицкой службе, подозвал бармена и объяснил ему, что у его товарища сегодня день рожденья, и он угощает всех в этом прекрасном заведении бокалом пива и рюмкой водки.
Работник барной стойки с уважением взглянул на виновника торжества, поднял большой палец и громко заявил в зал, что один из этих русских сегодня стал на целый год мудрей, и он угощает всех.
Прапорщик Тоцкий оторвался от стойки, шагнул в центр зала и с чувством кивнул. Аплодисменты перешли в бурные овации. Зал развеселился… Друзья тоже…
Кантемиров понимал, что в этом приличном заведении теперь все свои и можно говорить спокойно, не опасаясь слежки и прослушки КГБ и Штази, вытащил из карманов ещё два коробки духов и аккуратно поставил их в ряд на стойку прямо перед товарищем между дупельками водки.
Толик сфокусировал взгляд и удивлённо взглянул на парфюм:
— А это кому?
— Щас скажу. Толян, давай вначале вмажем? За тебя!
— А я хочу выпить за тебя.
— Давай за нас с тобой?
— Товарищ, это сильный тост! Прапорщики пьют стоя, локоть на уровне погон…
Служивые с чувством приняли на грудь, запили соком, нелегал икнул и вопросительно взглянул на товарища:
— Тимур, на хрена нам ещё парфюм?
— Какой парфюм, Толик?
— Вот.
Теперь прапорщик Кантемиров, зажмурив один глаз и усилив зрение на указывающий перст прапорщика Тоцкого, вспомнил, улыбнулся и важно сообщил:
— Это и будет наша тайная операция под кодовым названием «Парфюм».
— Не понял?
— Товарищ прапорщик, давай рассуждать логически. У твоей Симоны уже завтра появятся эти духи. Так?
— Если отдашь, то появятся.
— Железная логика, товарищ Тоцкий, — Кантемиров протянул ладонь подельнику, который ответил сильным рукопожатием.
— Толик, а теперь представь — встречаются твоя Симона совершенно случайно с женой особиста и с женой комитетчика, и у них у всех одинаковый запах французской парфюмерии. А они понять не могут — варум (warum — почему) такая херня? — Кантемиров начал потихоньку ржать.