Капитан спецслужбы оторвал мужской взгляд от работника немецкого общепита и спросил:
— Товарищи прапорщики, с горя напились или с радости?
— Мало у нас радостного, товарищ капитан, — удручённо ответил Кантемиров и добавил: — Мы прощались. Когда ещё увидимся?
Ни прапорщик Тоцкий, ни прапорщик Кантемиров не могли знать, что после этого расставания других встреч в их жизни больше не произойдёт. Никогда…
Великая страна распадётся на куски, и друзья вновь окажутся по разные стороны государственных границ.
Ужин принесли быстро, порции оказались большими. Катрин, сервируя стол, как бы невзначай, прислонилась грудью к блондинистому русскому, но Толик так и не заметил тонкого намёка девушки.
Виктор Викторович не стал мешать, пил пиво, наблюдал за советской молодёжью и о чём-то размышлял о своём, сугубо секретном.
Начальник стрельбища доел первым, отодвинул тарелку и посмотрел на часы:
— Мне пора. Надо засветло успеть траншею проверить.
— Товарищ прапорщик, а мы вас не задерживаем, — усмехнулся капитан КГБ.
— Товарищ капитан, я своё слово сдержал, и нам с Толиком просто хотелось бы ещё раз услышать ваши условия, — сообщил Кантемиров, притягивая к себе бокал с минеральной водой.
— Ну, хорошо, что вы оба пришли. Сейчас заканчиваем ужин, подъедем с Тоцким к нам на Ангеликаштрассе 4, подпишем кое-какие документы, твой друг переночует у нас на диване, а завтра на поезд «Дрезден-Брест» вместе с майором Яшкиным.
— А с Симоной что будет? — подал голос протрезвевший нелегал.
— С понедельника начнём оформлять ей документы на поездку в Союз. Звоните девушке домой, и сами договаривайтесь с ней о встрече в Москве."
"Тимур с Толиком переглянулись. Вроде всё складывается нормально? Не обманут? Остаётся только верить на слово. И опять же — верить слову офицера.