В разговоре с мисс Прю он проговорился, что там есть еще кое-что, кроме камней, и сказал, что его жена осталась с ним. Не сомневаюсь, что на городском кладбище – пустая могила, а прах Милисент покоится среди валунов и вереска. Узнав об этом от доверчивой девушки, вы придумали хитрую месть – отобрать у Финча землю. Ведь захоронение незаконно, и Юджин Финч не смог бы никому рассказать о том, почему для него так важна вересковая пустошь.
Миссис Норидж смолкла.
А затем тишину нарушили неторопливые шаги.
Дэвид вышел из своего угла и прислонился к стене напротив нее.
– Что ж, – улыбка стала шире, – хоть кто-то оценил мой замысел. После суда я бы убедил Питипэт запретить ему даже близко подходить к пустоши. Неплохо придумано, а, миссис Норидж?
– Слишком жестоко.
– Финч другого не заслуживает. Свирепый дурень!
– Вы приставали к его дочери.
– А он обозвал меня прыщавым юнцом.
– Вы и не сможете, он слишком силен.
– Это фигуральное выражение. Не думаете же вы, что я буду с ним драться!
Миссис Норидж отрицательно покачала головой:
– Нет, на драку вы не способны. В этом-то и беда таких, как вы.
– Таких, как я? – Он зло прищурился. – Некрасивых, да? Не имеющих лишнего фунта в кармане?
– Трусов, Дэвид.
Он сжал кулаки, словно собираясь ударить ее.
– Трусы всегда жестоки, – с сожалением сказала миссис Норидж.
Дэвид огляделся вокруг и вдруг расхохотался:
– Как чем? Прекрасным портретом! Ха-ха! И попробуйте что-нибудь возразить на это!
Он так развеселился, что на глазах у него показались слезы.
– Нет, серьезно, миссис Норидж! Питипэт должна быть мне благодарна. Кстати, вы ведь говорили что-то о картинах?
– Лишь то, что спасибо за них должна сказать вам я, а не Молли.
– Это еще почему?
– Потому что они вас выдали.
Смех оборвался. Юноша бросил настороженный взгляд на холст, все еще стоявший на подрамнике. Затем снова заулыбался.
– Да ладно! Бросьте шутить.
– Я вовсе не шучу.
– И как же это произошло? Может, Молли с портрета что-то нашептала вам, а?
Дэвид издевательски приложил ладонь к уху и сделал вид, что прислушивается:
– Что вы там бормочете, Питипэт?
– Она говорит, что портрет плох.
Юноша пренебрежительно фыркнул:
– Да что вы понимаете! Он безупречен.