В тот самый день, когда эти двери закрылись за Нэнси Хэмиш, он на радостях уехал в Шеффилд – гулять и кутить.
Жители Сетфорда, глядя на его бесхитростное счастье, сменили презрение на жалость.
– Видно, крепко Нэнси его держала, – посочувствовал один. – Будешь тут всех бояться, когда собственная супруга может изрезать тебя на кусочки.
– Или придушить, – поддержал другой. – У нее кулачищи с баранью голову, а у Хэмиша шея, как у цыпленка.
– Такая могла и ножом пырнуть, – сказал третий.
Теперь-то люди осознали, каково приходилось Робу Хэмишу все эти годы.
– А ведь, пожалуй, оно и к лучшему, что он ни разу не дал ей сдачи, – задумчиво проговорил четвертый. – Иначе мы бы с вами произносили эти речи на его могиле. Зря мы смеялись над ним. Он, конечно, трус, тут спору нет. Но не всем же быть смельчаками.
И все сошлись во мнении, что нужно быть снисходительнее к бедняге, которому и так досталось.
Никто и не догадывался, какой сюрприз преподнесет им Роб Хэмиш.
На другой день после его возвращения из Шеффилда каждый, проходивший мимо фермы Хэмишей, мог наблюдать в приоткрытое окно удивительную картину.
В кухне Роба хлопотала женщина. Кудри ее были неестественно желтого цвета, а губы алели от толстого слоя помады.
Быстрее ветра город облетела невозможная новость: Роб Хэмиш привез из Шеффилда…
– …Падшую женщину! – выдохнула Абигайль и густо покраснела.
Тут стыдливость Абигайль взяла верх, и девушка убежала.
– Хм… – удивленно сказала миссис Норидж.
По Сетфорду поползли шепотки, и очень скоро известие подтвердилось. Сам Хэмиш отпирался до последнего, но когда его прижали к стенке, заявил, что с ним приехала дальняя родственница, чтобы поддержать в его горе.
Родственница отчего-то не пожелала быть представленной горожанам. Но Хэмиша это не смущало. Теперь после рабочего дня он мчался домой на всех парах, и вид у него был неприлично довольный.
Мужчины, пожалуй, где-то даже понимали Роба Хэмиша. Кое-кто прямо говорил, что Роб, может, и трус, но устроился неплохо.