Когда стих топот копыт, Роб Хэмиш привалился к стенке повозки.
– Они уехали… – обессилено проговорил он. – Не может быть!
Он засмеялся, потом всхлипнул, словно пытался сдержать слезы, и снова засмеялся.
Но для человека, измученного погоней, Роб Хэмиш выглядел вполне естественно. А вот его спутница повела себя странно.
Для начала она сняла шляпу.
Затем сдернула светлый парик.
Вынула из-за обшлага платок и тщательно провела им по губам, стирая помаду.
И только потом сказала суховатым, хорошо поставленным голосом:
– Миссис Хэмиш, вы можете вылезать.
Полог с другой стороны повозки зашевелился, и из-за него выбралась худощавая женщина. Короткий ежик волос на ее голове был рыжим, а глаза зеленели, как крыжовник.
Если бы кто-нибудь из соседей увидел ее в эту минуту, то не узнал бы Нэнси, толстуху с бешеным нравом. Прежняя Нэнси весила по меньшей мере сто шестьдесят фунтов, а в этой бы не набралось и ста. Полные щеки опали, кожа на скулах натянулась. Только глаза – яркие, будто горящие в темноте, выдавали ту женщину, которой когда-то побаивался весь город.
– Нэнси! – Хэмиш бросился к жене и обнял ее. – Господи, мы спасены!
Она молча с силой обняла его и долго не могла разжать рук. Наконец, почувствовав неловкость, Роб Хэмиш осторожно освободился и обернулся к миссис Норидж.
Но гувернантки уже не было возле них. Миссис Норидж отошла к лошадям – из тактичности ли, или руководствуясь лишь заботой о четвероногих помощниках – кто скажет? Муж с женой, переглянувшись, приблизились к ней.
– Спасибо вам, миссис Норидж, – прочувствованно сказал Роб Хэмиш. – Если бы не ваше вмешательство, Хорек бы уже тащил нас обратно на веревке. А ведь когда вы появились перед повозкой, я, признаться, подумал, что все кончено.
Миссис Норидж со знанием дела поправила упряжь одной из лошадей.
– Вот так-то лучше, – сказала она. – Что ж, мистер Хэмиш, надеюсь, теперь вам ничего не грозит. Вряд ли в Сетфорде отыщутся люди, которые догадаются, что вы проделали.
– Но вы-то как догадались, миссис Норидж? – спросила Нэнси.
Она во все глаза смотрела на гувернантку, словно надеялась разглядеть в ней что-то необычное. Но ничего странного в миссис Норидж не было, если не считать наспех накрашенного лица.
Гувернантка потерла углом платка брови, стирая краску.
– Вы оставили мне подсказки. Хотя поначалу я тоже предполагала, что вы, мистер Хэмиш, заманили к себе какую-то несчастную девушку, чтобы убить ее.