Но когда миссис Норидж с Милисент отошли, девочка сказала, насупившись:
– Я вовсе не люблю дядю Дэвида. Он хоть и веселый, но злой.
Веселый и злой Дэвид оказался обаятельным загорелым мужчиной с белоснежными зубами, часто обнажающимися в улыбке. Эдвард Кендел был широкоплеч и основателен, Дэвид – тонок и высок. Миссис Норидж поняла, почему Люси заступалась за него: такие мужчины, как Дэвид, для нее всего лишь озорные мальчишки.
Но проказы мальчишек не всегда бывают безобидны.
Гувернантка мало говорила, но много подмечала.
Но в свои тридцать пять лет Дэвид по-прежнему был весел и беззаботен. Последние полгода он путешествовал по Италии на деньги брата и, по убеждению Эдварда, впустую прожигал жизнь.
Чтобы наставить Дэвида на путь истинный, старший брат задумал женить его. Но найти подходящую супругу для человека, лишенного наследства, оказалось не так-то просто. Четыре месяца матримониальных исследований – и Эдвард наконец обнаружил среди девиц, засидевшихся в невестах, такую, которую не отпугивало прошлое младшего Кендела.
– Персиваль Уокер? – в ужасе воскликнул Дэвид. – Ты пригласил священника?!
– Священника и его сестру, – уточнил Эдвард. – Дороти Уокер – отличная партия.
– Ты забыл добавить – для самца трески.
Эдвард побагровел, но сдержался. Сосчитав про себя до десяти, он сказал:
– Она милая неглупая девушка. И у нее много других достоинств.
– Например, умение многозначительно молчать целыми часами и возводить очи к небу с таким видом, будто она села на булавку, но вынуждена терпеть. Перестань, Эдвард! Я отлично помню Дороти. Она бледная снулая рыбина, и ее братец точно такой же. Если хочешь, держи их в своем садке, но не думай, что и я буду барахтаться с ними.
– Черт возьми, ты будешь делать то, что я тебе скажу! – вспылил Эдвард. – Я не прошу тебя немедленно бежать с Дороти под венец. Но ты можешь присмотреться к ней? Поговорить? Неужели это так много?
Несколько секунд Дэвид смотрел на него жестким пристальным взглядом. Затем внезапно сдался:
– Хорошо, если ты этого хочешь.
И вышел из комнаты.
Эдвард мысленно поздравил себя с успешным завершением непростого разговора. Но в глубине души ему было не по себе.