– Она иногда кажется чудаковатой.
– Вот как, сэр?
– Вы не заметили?
– Мы беседовали совсем недолго, – уклончиво ответила миссис Норидж.
– Если вам доведется разговаривать с ней дольше… – Сэр Генри казался смущенным. – Вряд ли, но вдруг такое случится… В общем, постарайтесь не удивляться. У Шарлотты нелегкая судьба…
– Вот как?
В свое «вот как» миссис Норидж вложила ничтожно малую толику заинтересованности. Она давно усвоила: чем меньше любопытства проявляешь к чужим делам, тем охотнее люди выкладывают все подробности.
Генри Эштон не стал исключением.
– Вы знаете, что она сирота?
– Нет, сэр.
– Это так. Ее родители погибли, и мои отец с матерью взяли Шарлотту к себе. Она выросла с нами в этом доме.
Он поднялся, зачем-то подошел к двери и выглянул в коридор.
– Мы очень дружили с ней, – вернувшись, сказал он. – Я старше на десять лет.
– Не совсем безобидны? – переспросила миссис Норидж.
Но мистер Эштон не счел нужным развивать эту тему.
– Шарлотта очень поздно вышла замуж, и мы были рады за нее. Мистер Пирс казался человеком достойным во всех отношениях. Его смерть стала полной неожиданностью для всех нас.
– Отчего он скончался? – позволила себе спросить миссис Норидж.
– Какая-то редкая болезнь, я так и не запомнил ее названия. Она свела его в могилу буквально в три дня. Невероятно – такой здоровый, полный жизни человек! Шарлотта, конечно, очень страдала. На похоронах ее невозможно было узнать.
Он поднял глаза на гувернантку.
– Я рассказываю вам это все, чтобы вы уяснили: я очень тепло отношусь к Шарлотте. И ни от кого не потерплю насмешек!
– Насмешек, сэр?
Миссис Норидж казалась искренне удивленной такой возможностью, и Генри Эштон смягчился:
– Это неважно.
Теперь Генри Эштон тщательно подбирал слова.
– Возможно, вмешательство хорошего врача… – так же осторожно начала миссис Норидж.
– Она проходила обследование! – резко сказал пожилой джентльмен.