– Прекрасно, просто прекрасно, – вполголоса сказала она самой себе.
– Что именно? – спросил священник, окончательно растерявшись. Он впервые увидел улыбку на сдержанном лице миссис Норидж, и это поразило его едва ли не сильнее, чем ее ночной визит и странные расспросы.
– То, что Глория Эштон терпеть не могла собак. Спасибо вам, святой отец. И еще раз примите мои глубочайшие извинения.
– Куда вы?!
– Обратно, разумеется! – Миссис Норидж уже стояла на пороге. Ветер развевал полы ее плаща.
– Но вы не найдете дорогу! – всполошился священник.
– Не стоит, святой отец. Спасибо вам за заботу, но я предпочла бы вернуться незамеченной.
– Да постойте же! Могу я хоть чем-нибудь вам помочь, раз уж вы предприняли такой путь?
Миссис Норидж ненадолго задумалась. Затем лицо ее просветлело.
– Вы весьма меня обяжете, если найдете пару яблок.
…На другой день, едва рассвело, Агнесса Эштон вышла в сад. Ей нужно прийти в себя. Руки немножко дрожат с утра, глаз дергается, и тик выводит из равновесия.
Да и отчего ей тревожиться? Генри ночью пообещал, что все будет хорошо, а он никогда не обманывал ее.
Агнесса остановилась. Взгляд ее упал на обломанный и уже почерневший черенок розы. О, как отвратительно! Гнев вдруг вспыхнул в ее груди с новой силой. Женщина обхватила стебель и с силой сжала его, не замечая, что острые колючки прокалывают кожу.
Она очнулась только тогда, когда заметила стекающую по руке струйку крови.
Нет-нет, так нельзя… Агнесса заставила себя выпустить стебель и машинально вытерла кровь о подол платья.
Все хорошо. События той ночи – лишь морок, который развеется, едва уедет Роджер Хинкли.
Но тогда откуда эта червоточина в душе?
Эхо дикого хохота отдалось у нее в ушах, а перед глазами встало бледное, искаженное ужасом лицо прежней гувернантки. Агнесса провела рукой по лбу, отгоняя дурные воспоминания.
В любом случае, это все позади. Генри обещал поговорить с Роджером и раскрыть ему глаза на Шарлотту. Хинкли уедет, и все вернется на круги своя.
Агнесса сделала еще несколько шагов и вдруг в зарослях акации увидела два силуэта.
В лучах восходящего солнца казалось, будто золотистые волосы Шарлотты Пирс излучают сияние.