– За что она хотела меня… ранить?
– Убить, мой друг, убить, – со вздохом поправил его Генри. – Прости, я обязан был предупредить тебя.
– Шарлотта…
Роджер попытался заглянуть ей в глаза. На лице его были написаны страдание и мука, но Генри Эштон встал между ними:
– Не подходи к ней. Сейчас она в подобии забытья, но может очнуться и броситься на тебя. Такое уже случалось.
Хинкли содрогнулся.
– Но почему? Что с ней, Генри?
– Она больна! – резко бросила Агнесса. – У нее бывают приступы ярости, во время которых она не контролирует себя, а после начисто забывает о случившемся.
– Она пыталась убить почти каждого, кто появлялся в нашем доме, – вздохнув, добавил Генри. – Прости, Роджер! Я видел, как ты увлечен, и надеялся, что хотя бы на этот раз все пойдет по-другому. Мы скрывали от всех ее ужасную болезнь….
Он помолчал и закончил:
– И за это ее муж поплатился жизнью.
Хинкли вздрогнул и перевел на него расширенные глаза.
– Это правда, – с горечью подтвердила Агнесса. – Генри удалось спасти ее от суда и позора.
– …но я не смог спасти ее от самой себя.
Эштон отошел в сторону и закрыл лицо руками."
"Минута прошла в тягостном молчании. Шарлотта по-прежнему сидела не двигаясь.
– Она не боится ни лечебницы, ни тюрьмы, – тихо сказала Агнесса. – Никто не выдерживал долго в нашем доме: она выбиралась по ночам из комнаты и бросалась на людей. Ей удается вскрывать любые замки с поистине воровской ловкостью. Единственное, что может испугать ее, – это призрак Томаса Эштона. Когда мы узнали об этом, Генри придумал пугать ее завываниями.
– Все зашло слишком далеко, – глухо сказал Генри Эштон, отняв руки от лица. – Но на этот раз я позабочусь о том, чтобы никто больше не пострадал. Прости меня, Агнесса! Ты была во всем права. Завтра же я привезу врача.
Он обернулся к другу:
– Роджер, ты сможешь задержаться на один день? Рассказать доктору о том, что случилось?
Хинкли кивнул.
– После этого, я думаю, тебе будет лучше уехать.
Роджер отошел к стене и опустился прямо на пол.
– Тебе плохо? – бросился к нему Генри. – Что, рана?
Тот молча покачал головой.
– Видишь ли, Генри… – тихим ровным голосом сказал он. – Я помнил девушку, в которую когда-то был влюблен. Прекрасное дитя, не похожее на остальных. Прошла целая жизнь – долгая, не самая простая жизнь. И вот я возвращаюсь сюда – и кого я вижу? Ту же девушку, ждущую меня. Как будто вся моя судьба, все печали и горести были лишь дорогой, ведущей к ней.