"
"– Да, вы правы, мадемуазель. Счастье мимолетно и хрупко и всегда достается маленькими кусочками. Собирай его, кто успеет. Бессмысленно презирать эти осколки и мгновения, которыми владеешь, только за то, что где-то есть большое и недоступное тебе счастье.
– Прости, – прошептала Розали. – Ты, должно быть, считаешь меня эгоисткой.
– Нет. – Мирель тряхнула головой, опять возвращаясь к своему обычному настроению, и снова взяла в руки гребень. – Сегодня утром на кухне я слышала, что Джереми оседлал одну из лошадей по приказу месье де Беркли.
Он собирается навестить месье Лефевра, сборщика налогов, и вернуться к полудню. Если хотите, можете его увидеть.
– Налоговый инспектор? Я думала, Рэнд давно уплатил налоги, еще когда приезжал сюда один.
– Месье Лефевр, говорят, злой и жадный человек.
После того как месье де Беркли продал земли д'Анжу арендаторам, которые обрабатывали их, месье Лефевр поднял пошлину. Но крестьяне не могут платить больше.
– Почему Лефевр сделал это? – нахмурившись, спросила Розали. – Рэнд говорил мне, что земельная пошлина уже тогда была слишком высока и крестьяне платили больше, чем богатые землевладельцы. Нельзя же обирать их до нитки!
– Крестьяне не имеют права голоса. Отсюда далеко до Парижа, и местные богачи делают все, что захотят. Деревни – их вотчины. Вчера вечером к месье де Беркли пришли крестьяне с просьбой защитить их от месье Лефевра, поскольку месье де Беркли – один из самых богатых и влиятельных людей здесь.
– Я ничего не знала…
– Да, это держалось в секрете. Но мне известно решительно все, что происходит в округе, потому что мадам Альвин очень разговорчивая женщина. А то, что не удается узнать от нее, рассказывают Нинетт и Элизар.
– Рэнд не говорил об этом, – сказала Розали, глядя в зеркало. – Но он, вероятно, хочет обратить мое внимание на другие проблемы, которые я так долго старалась не замечать.
Почувствовав внезапный прилив решимости, она сказала:
– Мирель, после того как ты закончишь, я хотела бы побыть одна. Я должна написать письмо. Не знаю, сколько времени мне понадобится.
Вопросов было много, и все – один сложнее другого.
Мирель ушла к себе, а Розали все еще сидела, не двигаясь, перед зеркалом. Она находилась в довольно странном положении.