Рэнд бережно поднял ее, нагую, и положил на кровать.
Тело Розали с гладкой шелковистой кожей было легким и податливым.
– Пожалуйста, иди ко мне, – промолвила она прерывистым голосом, не помня и не понимая ничего, чувствуя лишь этот пылающий в ней огонь, который только Рэнд в состоянии был погасить. – Пожалуйста…
Рэнд понял, что уже не сможет остановиться. Нетерпеливо сбросив с себя одежду, он сдернул с кровати покрывало.
Она подняла руки и обняла его. Пальцы ее осторожно касались его сильных мускулов, опаленных солнцем смуглых плеч, мужественной груди.
Он улыбнулся в ответ.
– Да, любовь моя, с тобой все как в самый первый раз.
Он прильнул губами к ее груди, и сладострастный стон вырвался из уст Розали. Она выгнулась и задрожала, обнимая Рэнда и с наслаждением принимая его ласки.
– Рэнд, о!.. Я словно… – прошептала она, пытаясь найти слова, чтобы описать свой невероятный восторг.
Горячая волна нахлынула и закружила ее, как вечная река, и Розали утихла в объятиях Рэнда, касаясь губами его губ, ища в поцелуе еще более острого и полного наслаждения.
Она слышала неразборчивый шепот Рэнда, обрывки фраз, одобрение, просьбы, похвалы, желания. Розали слепо подчинялась ему, желая угодить любой его прихоти, лишь бы не кончалась эта ночь, не разнимались спасительные объятия.
Разве могла она представить, что найдет в лице своего бывшего обидчика нежного и настойчивого любовника и друга.
Он ответил на ее шепот полуулыбкой и медленными томительными поцелуями, заставляя погрузиться в мир слепых, неясных ощущений.
Руки Рэнда коснулись ее живота, он ловил губами ее дрожащее дыхание, стараясь определить, какая ласка ей нравится больше. Тело ее вздрогнуло в ответ на незнакомое вторжение, но вот его чувственное касание чуть изменилось, и вся она задрожала в нестерпимом напряжении.
– Я теряю сознание, – прошептала она, но Рэнд не останавливался.
Ее охватила агония крайнего возбуждения.
– Тебе больно? – спросил Рэнд, но руки Розали обвились вокруг его шеи.
– Нет, – простонала она, понимая, что Рэнд был теперь частью ее самой. Они слились и стали каким-то новым существом, творением Божьим, которое погибнет, если его вновь разделить на две части.