Розали просто удивлена, но это не значит, что она жалеет о случившемся.
– Угрызения совести? – чуть насмешливо произнес он.
– Вовсе нет, – возразила она, неохотно признаваясь себе, что ничуть не жалеет об этой ночи.
Рэнд посмотрел на нее долгим внимательным взглядом.
– Я распоряжусь, чтобы подавали завтрак, – бросил он через плечо, выходя из комнаты.
– Да, пожалуйста, – ответила Розали, пытаясь подавить подступившие к горлу слезы. Она знала, что Рэнд имеет власть над ней, неоспоримую, несомненную, прочную.
Теперь только одна половина ее существа принадлежала ей самой, другая же навсегда осталась у Рэнда.
После завтрака они отправились за покупками. Казалось, Рэнд забыл обо всех своих делах, контрактах, пароходах и готов был посвятить Розали все свое время. Он был так непринужден и весел, что Розали невольно поддалась его настроению. Он покупал ей множество разных подарков; бархатные и атласные ленты, духи, перчатки с узором из тонкой вышивки, шелковые шляпки, украшенные перьями, и много других вещей, пока Розали не начала смеяться и умолять его остановиться.
– Они вошли в уютную ложу, и вдруг зазвучала музыка: сочные, красивые мелодии из ""Дон Жуана"" и ""Вильгельма Телля"", под звуки которых началось представление. Танцоры исполняли свои партии с такой точностью и изяществом, что Розали следила за ними затаив дыхание.
Иногда Розали невольно удивляла его. Он не встречал еще никого, кто бы столь же искренне выражал свои мысли и чувства, был таким духовным и одновременно столь прагматичным.
Зачем понадобилось Эмилии Кортес воспитывать ее именно таким образом? Вероятно, она понимала, что Розали рождена не для того, чтобы быть служанкой. Эмилия поощряла в ней мечтательность, чтение книг, полет фантазии, отвлеченные занятия, все, что могло скрасить грубую действительность.