Лыков быстро принял ванну, побрился, надел сюртук со старшими орденами, а Станиславскую ленту сунул покуда в карман. Забрал Степана Матвеевича, но сразу в Атаманский дворец не пошел. Первым делом статский советник помолился в войсковом соборе – за здоровье родных и по случаю приезда. И лишь после этого приказал Коржу отвести его к начальнику области. Еще он окинул взглядом дом Богарсуковых. Красиво, почти палаццо. Правда, с лепниной архитектор явно переборщил и перегрузил фасад мелкими деталями, особенно по второму этажу.
До дворца действительно оказалось пять минут ходу. Лыков осмотрел по пути начало Красной улицы. Очень она ему понравилась, вот только булыжник под ногами он нашел неудобным: мелковат. Спутник пояснил, что в Кубани другого не водится, используют тот, что есть.
Идти к Атаманскому дворцу пришлось мимо памятника Екатерине Великой. А когда сыщик увидел резиденцию начальника области, город окончательно его обаял. Казаки неожиданно обнаружили и вкус, и понимание гармонии – не в пример черкесогаям.
Приказный на входе козырнул, пропуская увешанного орденами посетителя. В приемной Лыков приладил ленту и назвался секретарю. Тот зашел к шефу и тут же вышел:
– Прошу! Вас ждут.
Генерал-лейтенант Бабыч поднялся навстречу столичному гостю с дежурной улыбкой, но смотрел настороженно. Вдруг он увидел солдатский Георгий.
– Что это у вас? Где удостоились?
– В Кобулетском отряде.
– На Русско-турецкой? А я вот за взятие аула Сочи получил, в шестьдесят четвертом, еще юнкером.
И хозяин кивнул на свой чекмень, где среди других наград висел такой же знак Военного ордена четвертой степени[10].
Мужчины сразу повеселели: эх, молодость… Были когда-то и мы рысаками…
Бабыч для своих лет (а ему шел седьмой десяток) выглядел бодро. Усы и борода, правда, седые, и голова почти облысела. Но начальник области производил серьезное впечатление. Алексей Николаевич знал, что тот успел повоевать.