Кубанский огонь

– Молодцы, утрут нос вашему Конону, – ехидно констатировал Лыков.

– А вот и не так, – огорошил его Александр Петрович. – Асьминкин – заправила в этом деле. Главный зачинщик и внес больше всех – пятнадцать тысяч.

Питерец задумался и сказал:

– Не пойму, зачем ему. Лишится ведь дохода от своих ростовщических операций.

– Никто не может понять. И тем не менее это так.

– Насколько большие обороты у вас по табаку?

– На складах города хранится средним значением миллион пудов товара. Из них пятая часть у Асьминкина.

Он не самый крупный промышленник, но крупнейший складчик.

– Сколько же дает ему фокус с залогом?

– Шестьдесят-восемьдесят тысяч в год. Плюс влияние: заемщики ищут его расположения…

– А продажа собственного табака меньше?

– Я уже говорил, что его плантации в сравнении с другими крупняками невелики. Но он втихую прикупает землю.

– Да? – насторожился Лыков. – Человек с преступными наклонностями часто расширяет свое дело незаконными способами. И здесь так?

– В точку, – одобрил ход мысли командированного кубанец.

 – Но делает Конон все аккуратно. Люди его боятся и, как правило, уступают. Раз только до нас дошли неясные слухи. Один из крупных промышленников персидско-подданный Хаджиксиниди владел большой плантацией возле станицы Мариинской. Асьминкин захотел купить у него землю, тот заупрямился. Цена была сильно занижена. Вдруг хозяин погибает при непонятных обстоятельствах. А его вдова сразу же, как вступила в наследство, продает землю Асьминкину. За копейки.

– И в полицию никто не обратился?

– Никто.

Вдова получила деньги и уехала из города.

– Э-хе-хе… А почему вы сказали, что люди его боятся?

– Потому, что он бывший разбойник, – не моргнув глазом, пояснил Пришельцев.

– Но разве бывают бывшие разбойники? Объясните.

Коллежский асессор скривился, словно ему предстояло съесть лимон.

– Двадцать лет назад Конон действительно промышлял разбоем. Был атаманом шайки, которая летала по всему Западному Кавказу. И однажды они пришли грабить владельца пивоваренного завода Кривояза.

Рассказывали, что дело было так. Асьминкин вынул револьвер и приставил его к голове жертвы. Давай, мол, казну. А Кривояз возьми и замешкайся. То ли он испугался, то ли не хотел расставаться с деньгами. Никто не успел ничего понять, потому что атаман выстрелил. И убил беднягу наповал.

– Как же это сошло ему с рук?

– Свидетелями были сами разбойники, других не имелось. Никто, конечно, не сдал атамана. Формально преступление осталось нераскрытым.