Семнадцать скважин находились вблизи Суворово-Черкесского. Работы вели граф Канкрин и Раки. Возле станицы Нефтяной работали Бунге и Палашковский, сделали пять скважин и в четырех из них нашли признаки нефти. У Ширванской пробное бурение вели англичане. Но повезло нашим. Бакинско-Черноморское товарищество на вере, которое и получило «чудо», создали три русских инженера: Аристов, Приемский и Гордзялковский. Денег у них, как водится, не было, и они оплатили аренду участка паями своего товарищества. Живых наскребли всего семьдесят пять тысяч и вложили их в оборудование.
– Как же правильно? – рассердился Лыков. – Сами давеча рассказывали: амбаров приготовлено не было, все топливо в реку вылилось!
– Да кто же тогда мог предположить? Губкин приехал и предсказал. Ну и что? Вдруг он ошибся? Скважины, что бурили до того дня, все были малодебетовые. И вдруг такое. Чудо из чудес!
– Так, продолжим. Пока вы тушили это «чудо», сюда налетели стервятники…
– Назовем их нефтепромышленники, – запротестовал Юшкин.
– Впечатляет. И все законно?
– Конечно. Много понаехало этой спекулятивной мелюзги, но потом пришли крупные дельцы и навели порядок.
– Сколько участков они сейчас контролируют?
– В Кубанской области? Девяносто процентов.
Лыков вскинулся в ажитации:
– Да как вы могли допустить такое?! А русским что – дырка от бублика? Это же важнейшая отрасль народного хозяйства. И вы отдали ее в чужие руки. Притом весьма нечистоплотные. Поверьте, я хорошо знаю англичан. Среди них друзей России нет!
– Сядьте и успокойтесь, – указал на стул инженер. – Вы просто не в курсе дела.
– Насчет британского коварства? Очень даже в курсе.
"– И все-таки вы, Алексей Николаевич, знаете дело лишь с одной стороны. А есть и вторая. Да, Военное министерство пытается тормозить выдачу разрешений иностранцам. Но их взгляд узок, военные всегда мыслили пещерными категориями. И сорвали несколько британских заявок.