– Что молчите? Лыков – это тот, кто охранял меня на выставке в Нижнем Новгороде в девяносто шестом году?
– Извините, ваше величество, не знаю: я в это время был ковенским предводителем дворянства в чине надворного советника.
– Тот, тот… – государь потрогал себя за ус. – Потом Дурново исхлопотал ему Станиславскую ленту. Помню, я спросил Лыкова, сколько раз он был ранен, и Лыков затруднился ответить.
Пройдясь по кабинету, царь резко повернулся к премьеру:
– А потом что было? Он не сумел найти пропавшую икону Казанской Божией Матери.
Столыпин молчал. Спорить с государем из-за какого-то Лыкова он не собирался и ждал приказаний.
– Что думаете? Посылать Лыкова в Екатеринодар или нет? Вдруг он опять провалит? И там что-нибудь взлетит на воздух, может, даже весь город?"
"– Думаю, надо послать, ваше величество. Провалит – в вашей воле его наказать. Тогда его ждет уже пожизненная опала. Статский советник это, безусловно, понимает. Он же хочет дослужиться до генеральских чинов? Хочет, все этого хотят. Вот пускай и старается.
– Быть посему, – тут же согласился Николай.
– Слушаюсь.
– Теперь о последнем заседании Думы. Очень мне не понравилось выступление Гучкова по малой морской программе. Неужели нельзя прищучить подлеца?..
Глава 2
Командировка
Товарищ министра внутренних дел, командир ОКЖ[4], заведывающий полицией, генерал-майор в звании шталмейстера Курлов вызвал к себе Зуева и Лыкова. Нил Петрович сразу сказал подчиненному:
– Ох, чую, быть нам битыми.
– Это отчего же? – возмутился Лыков.
– Имеешь шею, а хомут найдется, – вздохнул директор Департамента полиции. – Ежели начальство вызывает, то не для того, чтобы чай пить с пряниками. Ты того… подготовь справку, что ли. О том, что более-менее. Сведи вместе хорошие новости: кого поймали, кого повесили, какая раскрываемость. А плохие новости прибереги для устного доклада.
– Будет сделано.