Мне ещё никто и никогда не дарил подобные корзины.
– Боже, какая прелесть! – воскликнула я.
– Рад, что тебе понравилось. Сейчас её занесут в твой номер.
Словно по мановению волшебной палочки, рядом с корзиной появились два сотрудника отеля, которые тут же занесли мне её в номер. Чуть позже мы с Леоном завтракали в отдельной вип-ложе ресторана и со стороны выглядели идеальной парой.
– Я вчера наговорил лишнего, ты меня прости.
– И ты меня прости, что решила погулять по ночной Венеции, не предупредив тебя. Кстати, ты узнавал, что там в полиции?
– Звонил.
– Как это? – Я испуганно покосилась на Леона. – Меня что, посадят?
– Я этого не говорил. Решаю вопрос. Если бы ты не бегала с окровавленным ножом в руке, у нас было бы гораздо больше шансов ускорить процесс закрытия дела.
Я посмотрела на Леона жалостливо и взяла его за руку.
– Леон, пожалуйста, умоляю, вытащи меня из ада, в который мне довелось попасть ночью. Ты же понимаешь, я здесь ни при чём. Я никого не убивала, а всего лишь оказалась невольной свидетельницей.
– Я знаю. Я тебе верю.
– Спасибо. Я не хочу в тюрьму.
– Пока я рядом, тебе тюрьма не угрожает. Сегодня уезжаем. Думаю, тебе лучше на время покинуть Венецию. Общаться с полицией я пока буду по телефону.
– Ты точно всё урегулируешь?
– Я же сказал: ты не сядешь в тюрьму."
"– Странная у вас все-таки полиция. Вместо того чтобы искать настоящего убийцу, привязались к невиноватой девушке.
– Лика, я сделаю так, что с тебя снимут все обвинения.
– У нас тоже есть такие районы, – принялась рассказывать я, когда уселась на сиденье его машины. – У нас под Москвой самой дорогой считается Рублёвка – это примерно как Беверли-Хиллз. Ареал обитания сильных мира сего. Символ богатства, успеха и даже избранности, ярмарка гламурного тщеславия. А если честно, многие бегут с Рублёвки, ведь в ней есть не только плюсы, но и минусы.