Я получил сведения, что в империи есть несколько капищ Проклятого, и он копит силы, чтобы сломать печати. Одно из них здесь. В столице. Уничтожив капища, я лишу его притока сил и смогу диктовать свои условия.
– Капище в столице?! – охнул Тихий барон. – Невозможно. Его бы сразу почувствовали.
– Я тоже сначала так решил. Но потом, поговорив с магами, понял: любой поток силы можно спрятать в другом потоке. А где в столице постоянно используют различные потоки магии?
– Башни магов, – мрачно кивнул император.
– А охрана дворца? – с мрачной обречённостью спросил барон.
– Поручим егерям. Надеюсь, им доверять можно, – подпустил шпильку юноша.
– Гвардейцы не приспособлены к действиям в лесах. Группу, охраняющую вход в урочище каменных троллей, придётся оставить, – попытался хоть что-то выкрутить для своих целей барон.
– Там больше нечего охранять, – сломал его планы Лёха. – Вход в урочище завален обвалом, вызванным магическим способом. От егерей, охранявших его, осталась жалкая горстка – их также уничтожили магией. Нам удалось спасти несколько бойцов. Думаю, доклад о случившемся вы скоро получите.
В этот момент в зал без стука ворвался Первый советник и, увидев гостей, с порога завопил:"
"– Что вы себе позволяете?! Кто дал вам право вламываться в зал малого совета, словно в кабак? Вы понимаете, что оскорбили действием гвардейца, находившегося на посту?
– Лучше заткнись, а то и тебя оскорблю, – прогудел Груд, сжимая пудовый кулак.
Это он от всей своей широкой души приложился к кирасе гвардейца, вышибив его телом дверь. Сила молотобойца в сотом поколении оказалась куда как крепче, чем надетое на часового железо. Кираса смялась, словно медная фольга.
– Я имею полное право входить к императору с докладом в любое время дня и ночи, и любой, пожелавший причинить мне препятствие в данном деянии, будет являться преступником против короны и императорского указа, – наизусть процитировал Лёха слова из документа о его назначении.
Поперхнувшись собственными словами, Первый советник растерянно покосился на Тихого барона, но заметив, что ему сейчас не до терзаний по поводу соблюдения правил, благоразумно решил промолчать.