Их ничего не интересует, кроме жратвы и выпивки!
— А тебя? — с улыбкой поинтересовался Само. — Что тебя интересует, кроме выпивки?
— Истина! — с фанатичным блеском в глазах выдохнул Григорий, валя с ног выхлопом, концентрация которого в крошечной каморке уже начинала представлять нешуточную опасность для жизни. — Я пошел в монастырь, чтобы познать Бога!
— И ты его там не нашел, я правильно понимаю? — с улыбкой спросил его гость.
— Не нашел, — поник Григорий. — Я нашел там лишь ложь, лицемерие, алчность и стяжательство.
— А разве святым отцам нужны те, кто думает? — спросил его Самослав. — Ты сам не пытался понять, зачем все это вообще нужно?
— Это было первое, что пришло мне в голову, — уныло хмыкнул Григорий. — Ответ лежит на поверхности.
— Тебя за эти мысли из монастыря выгнали? — с любопытством посмотрел на него Самослав. Он уже притерпелся к запаху вина, что наполнял эту комнатку.
— Нет, за эти мысли меня просто поколотили, — по-прежнему уныло ответил Григорий.
— А разве не это должны делать монахи? — удивился Само.
— Ты шутишь? — поднял на него удивленный взгляд Григорий. — Да половина братьев вообще читать не умеет. И даже не все дьяконы знают церковные каноны и порядок служб. Такую отсебятину иногда несут, что тошно становится. Да чего далеко ходить, епископ Меца Арнульф, самый могущественный человек Австразии, раньше был герцогом при короле Теодеберте. Он все церковные чины за сорок дней прошел! От чтеца до епископа.
— Пипин — это который майордом в Австразии? — уточнил Само.
— Он самый! — кивнул Григорий. — Это же они старую королеву предали.
— Ее казнили на моих глазах, — кивнул Само. — Я был в тот день в лагере франков.