Владыка своих запасов не пожалел, ведь толстый меховой плащ костяной стрелой можно и не пробить, хоть и стрелял Стоян отменно. Он из всех лучников самым метким был.
— А то сами возьмем твою соль! — торжественно сказал до предела незамутненный сосед. Здесь длинные речевые обороты были не в чести, и Само даже не осознавал, насколько его многословие режет ухо другим словенам. Жизнь тут была простой, а потому и речь была краткой.
— Так ты враг нам? — непритворно удивился Само.
— Да, враг! — крикнул в запальчивости владыка.
— Ты это сам сказал, все слышали! Стоян!
Хмурый неразговорчивый малый выглянул из-за тына, и оперенная стрела пробила грудь незадачливого полководца, благо тот стоял в двадцати шагах от стены и такой подлости не ожидал. Толпа отхлынула назад, а по дереву частокола застучали суетливо брошенные дротики. Пара штук перелетела стену и воткнулась в снег."
"— Тут еще наши враги есть? — поинтересовался Само, поднеся ладони ко рту. — Или среди вас только один жадный дурак был?
В толпе налетчиков начались гвалт и ругань.
— Почему не стреляем, владыка? — негромко спросил Горан.
— Зачем? — поморщился Само. — Да мы через день-другой с ними мед пить будем.
— Мед? — раскрыл рот Горан. — С ними?
— Лют, объясни ему, — устало ответил Самослав.
— Тут, брат, такое дело, — почесал бороду Лют. — Между нами пока крови нет. Этот крикливый дурень не в счет. Взять нас они не смогут, уйти назад тоже, позор это. Значит, либо должны на стену полезть, либо в осаду нас взять, либо сделать вид, что они в гости пришли, а покойный просто глупость сказал, и за это жизнью заплатил.
— Да какая осада зимой? — еще больше удивился Горан. — Они же замерзнут. И еды у них столько нет. А если на стены полезут, мы их в топоры примем. Кровью умоются.
— Так потому тебе владыка и сказал, что мы с ними через пару дней мед пить будем, терпеливо пояснил Лют.
Само ошибся. Они пили мед уже этим вечером.