Митька то и дело вспоминал разговор с Иоанном Васильевичем, который оставил рыбачка после приема. Действительно, стоило сказать служилым людям, будто «что-то» пошло не так, и они среагируют тотчас. Однако рыбачки были кем угодно, но самоубийцами себя не считали. Зато Ивановскому сто — хотели они того или нет, — но приходилось оглядываться на Кремль. Хотя рыбачков по-прежнему держали «при себе» и шагу не давали ступить без сопровождения.
"Узнал Митька и кой-чего интересное. Например, то, что на Поморской земле уже подготавливаются английские корабли и собирается экипаж, готовый к дальнему плаванию. Но главное, что изумило Митьку сильней всего, — тот факт, что на корабли уже везут русские товары из новгородских складов. У купцов все, абсолютно все было продумано на шаг-другой вперед.
Разумеется, рыбачок знать не знал, что Иван Васильевич, выдав грамотку на торг, все же насторожился и обратил на дела английско-новгородские особое внимание. И прямо сейчас Царь думал, что по такому случаю предпринять. Как не знал Митька и о том, что купец Агафон, спасший ему жизнь той ночью, всерьез размышляет над тем, что делать с полученной информацией.
Но что Митька знал наверняка — он был не один в этой игре. С ним были его верные люди. И в этом он не сомневался нисколечко. Если, конечно, столбом снова стоять не станут…"