— Как жаль, что ты не увидишь его взросления.
Скрытая в словах угроза заставляет меня смотреть на него широко распахнутыми глазами. За столом столько людей, даже сын Юрасова, и каждый свидетель.
— Старый ты уже, Алексей, о душе пора задуматься.
Юрасов злится. Напрягается. Я ощущаю исходящие от него вибрации злобы. Хочется ему тягаться с Ратмиром, но силы неравны.
Передо мной сидел потрясающе красивый мужчина. А рядом — амбициозный дед.
— Сколько ребёнку? — вопрос Сабурова, от которого волосы на голове зашевелились.
— Семь месяцев, — нервно перебиваю Юрасова, который тоже пытался ответить, — к сожалению, он родился на два месяца раньше срока.
Ратмир очень медленно прикрывает глаза. И в этот момент именно я ощущаю боль. А ещё острую потребность подойти к нему и положить руки на щёки. Провести пальцами по сомкнутым векам, по плотно сжатым губам и стереть ту эмоцию, которую вижу. От которой так плохо.
Сабуров не стал задерживаться. Поднялся из-за стола и ушёл. Вот так, молча.
А спустя неделю Юрасов домой не вернулся. Меня это не удивляло. Он часто оставался в своей квартире в Москве или мог сорваться и уехать за границу. С любовницей. Не знала, кто она. Но не удивилась бы, узнай, что он соврал мне. Не сдержал слова и трахал мою мать.
Но, откровенно говоря, меня даже это уже не особо заботило.
Телефон затрещал, и я увидела входящий номер. Адвокат Юрасова. Мы с ним обсуждали брачный договор.
— Серафима, здравствуйте, — доносится с того конца провода.
— Здравствуйте, — вторю ему.
— Должен сообщить вам печальную новость. Ваш муж скончался.
Я медленно оседаю на софу, расположенную в комнате сына. Стискивая пальцами телефонную трубку.
— Как это произошло?
В голове тысячи предположений. Пулевое в лоб казалось самым очевидным.
— Сердечный приступ. Врачи ничего не могли с этим поделать. Примите мои соболезнования. Нотариус вызовет наследников, чтобы огласить завещание.
В голове полный бардак. По брачному контракту я ничего не получу, если наш брак закончится раньше намеченного двухлетнего срока.
Мишке ещё нужна поддерживающая терапия, и я ощущала спокойствие, доверяя его лучшим врачам. Но что меня ждёт дальше?
Не сомневалась, что обо мне в завещании не будет ни слова. Да и зачем? Я ведь была лишь пешкой в игре мужа.
Через день тело Юрасова похоронили в закрытом гробу. Почему в закрытом, мне так никто и не смог объяснить внятно. Просто так пожелал покойный.