Понимал, что меня будет грызть эта ноющая боль до конца дней. Потому что каждый гребаный момент жизни я представлял, что она с ним трахается. Отдаётся ему. Раздвигает перед ним ноги, берёт в рот.
То, что он не жилец, для меня был вопрос решённый. Никакой алкоголь так не успокаивал мой разум, как фантазии о том, как я переломлю ему хребет и раскрошу череп."
"Старый прохиндей нашёл моё слабое место. Наверное, зря я не скрыл, не спрятал Серафиму от всех. Она словно экзотический цветок, которым хотелось любоваться.
И ведь должен был предполагать, что он попробует добраться до неё. Зная отношение Юрасова к собственной персоне. В своё время именно Юрасов стал свидетелем того, как отец забрал меня и убил мать.
Тогда, в далёком детстве, проснувшись ночью в новом доме, спустился на первый этаж в поисках кухни, а забрёл к кабинету новоиспечённого родителя. И за приоткрытой дверью отчётливо слышал, как отец вместе со своим дружком обсуждали убийство моей матери.
Будто животное на охоте забили. Выпотрошили. Но перед этим поизмывались. Они смеялись, перемывая подробности того, что творили с ни в чём не повинной женщиной. Желанием которой было только одно — защитить сына. Видимо, подозревала о грозящей мне участи, если попаду к этому человеку. А желанием отца — наказать за то, что посмела сбежать от него, и за ревность, клокотавшую в его душе.
Кто бы мог подумать, что за внешностью верующего, строгого мусульманина Юнуса Сабурова скрывается монстр.
И в ту ночь я стоял, слушал и мечтал только об одном. Дне, когда вырасту. И сотру в порошок существо, забравшее у меня то единственное, что сохранило во мне человечность.
Отца я поклялся убить в тот самый вечер.
А вот жизнь Юрасова я забирать не планировал. Лишь попортить. И делал это каждый раз, когда предоставлялась возможность.
Жаль, отец и тут меня подвёл. Ещё до своей смерти слил с ним часть капитала. Через офшоры, недвижимость и контракты. И вывести Юрасова из бизнеса оказалось невозможно без больших потерь. Пришлось скрепя сердце идти с ним на сделку.
Как и с семьёй Ямадаевых. Один брат хуже другого.