От неё ни одного звонка. Плохой знак. Она наверняка уже в курсе. Засосало под ложечкой, представив предстоящий разговор с Серафимой.
Зато от начальника охраны двадцать пропущенных.
Странно.
А спустя минуту постучали в дверь. Мурад заявился, хотя я отдал приказ не спускать с неё глаз.
— Господин Сабуров, — запинаясь начал он, — вашей… девушке стало плохо вчера. Мы отвезли её в больницу, но…
— Что?! — рычу на него, тут же поднимаясь на ноги.
Тело реагирует на эти слова молниеносно. Будто на ринге, готовое в любой момент дать отпор.
"Хватаю его за грудки, желая скорее выбить ответ.
Он мощного телосложения, одного со мной роста, но у меня находятся силы поднять его в воздух. Встряхнуть.
— Мы не можем её найти. Её должны были оставить на ночь в палате. Но утром она исчезла.
— Что случилось? Почему она оказалась в больнице? — перебиваю его, пригвоздив к стене.
Кулаки на его одежде смыкаются сильнее, ткань рвётся.
Останавливаю себя, сжимая зубы. Он мне ещё нужен.
В груди болезненно покалывает от страха. От чувства, которое я, казалось, давно забыл.
— У неё началось кровотечение вчера. Я не смог дозвониться до вас. Никто не мог.
Пальцы разжимаются. Отпускаю его, пятясь назад. Пока не ударяюсь о кровать.
С трудом перевариваю информацию.
— Как она могла пропасть из больницы? — собственный голос вдруг стал непривычным, чужим. Тихим.
Мурад не знает ответа на мой вопрос. Смотрит испуганно. Понимая, что дни его сочтены.
Я не представлял, где она могла быть. Последнее известное её местонахождение — больница, куда её доставили. И информация о выкидыше от врача, оказавшего ей экстренную помощь.
— В каком состоянии она была? — нависаю над доктором, смотря на него обезумевшими глазами.
— В стабильном, — запинаясь отвечает, косясь на охранников, дежуривших в отделении частной клиники, — но плод спасти не удалось.
Я спрашивал о другом. Увидеть бы её лицо. Даже искажённое ненавистью. Эту эмоцию я переживу. Не привыкать.
— Она сможет иметь детей?
Не представлял, почему меня зациклило на этой мысли. О наших детях. Никогда их не желал.