Она даже голос не повышает. И почему-то я уверена, что не мое присутствие ее останавливает от настоящей взбучки. Она просто не умеет ругать по-настоящему, а это и не требуется. Потому что она просто хватает Аню и силком вынуждает ее надеть футболку поло и юбку. Но даже эти действия практически проходили в состоянии военного времени с криками: «Я все расскажу папе».
Кажется, папа, который с детьми толком времени не проводит, безоговорочный авторитет. И есть подозрение, почему младший сын так часто на соревнованиях в свои восемь лет.
Только спустя час, опоздав, по сути, в школу, мы едем в машине, слушая тишину и поглядывая, как лесополоса сменяется огромными высотками Москвы.
Я поворачиваю голову к обиженной, так и не расчёсанной Ане, потом смотрю на напряженную Мелиссу, что уже чуть не плачет.
И в голову приходит мысль, что она могла бы стать моей матерью, сложись все иначе.
И я так по-честному завидую Ане, потому что я видела разные отношения в семье, но здесь, несмотря на дискомфорт и порой скандалы, царит любовь.
— Знаешь, — вдруг говорю я Ане. — Если тебе вдруг не нравится твоя мама, отдай ее мне.
— В смысле? — не поняла девочка, а Мелисса вдруг облизывает слезу, коснувшуюся губ. — Это же моя мама, почему я должна отдавать ее тебе?
— У тебя есть папа. Ты его так любишь, он такой замечательный.
— Ну уж нет! — резко поддается вперед Аня и обнимает Мелиссу со спины за шею. — Это моя мама и я ни с кем делиться ею не собираюсь, ясно?
Это, конечно, не сильно поможет погоде в доме, но Мелисса хотя бы будет знать, что нужна дочери.
Она благодарит меня взглядом, а возле школы делает Ане высокий хвост и обнимает ее, что-то прошептав на ухо.
— У нас есть дела в одном благотворительном фонде, а потом можем заехать в салон красоты, — говорит она после того, как заобнимала и меня в машине.
Почему хочется закатить глаза.
— Думаете, за выходные они успели по нам соскучиться?
— Смеешься, да? Но мне срочно необходима освежающая маска для лица и бокал мартини, — улыбается она и включает музыку, прежде чем завести двигатель.