Я не люблю нарушать слово, это создаст вокруг тебя ауру недоверия. Хуже всего для политика. Но и Алене я пообещал оставить ее в покое. И вопрос в том, как скоро я смогу снять с себя обязательства брака после выборов, и сможет ли Алена меня дождаться и освободить от обещания.
Она осматривает кабинет, пока я лихорадочно думаю, с чего бы начать разговор. Но свет, упавший на ее лицо и позолотивший шею, в корне меняет течение мысли. Теперь она устремляется вниз, к джинсам, что так ладно облегают упругую попку. Мою, блять, попку!
— Иди сюда, — закрываю дверь на ключ и понимаю, что вот прямо сейчас разговора не выйдет.
— Иди сюда, — повторяю громче, и чертовка разворачивается лицом, опирается задницей на край стола, подцепляя бумаги с чертежами. Но видя мой испуг, смеется и буквально впархивает в мои объятия. Обнимает и шепчет.
— Ты очень хорошо придумал. А планировка очень необычная, мне нравится.
— Насколько нравится? — спрашиваю, еле сдерживаясь, чтобы просто уронить ее на диван и порвать джинсы.
— На пару минут отменного секса, если успеешь до приезда еды, — смеется она и сама целует, так, словно никуда никогда уходить не собирается. Как будто моя. Моя Алена…
Ласкаю руками упругое тело, скольжу языком по губам, дразня и не проникая внутрь. Ощущаю ее сладкое дыхание и руки, что вплетаются в мои волосы.
От губ стремлюсь к шее, прикусываю кожу и зализываю языком, руками уже нащупываю зад, сжимаю и поднимаю Алену над полом.
— Мне кажется, я буду скучать по этому, — выстанывает она, и меня как током бьет. Прощается. Ласковая, податливая, потому что прощается.
— А я не буду, — говорю честно, несу ее на диван и укладываю, пока она в недоумении смотрит на меня. Потом на мои руки, что уже высвобождают пару отменных сисек.