Куплю тебя, девочка

"

"— Больная! — орет, я успеваю схватить папку, но его рука уже вся в крови клешней вцепляется в запястье и давит так, словно сломать хочет.

— Больно! Придурок!

— Ты мне вообще нос разбила, бешеная, — выдергивает он рисунки, отворачивается, прижимая руку к носу, из которого хлещет кровь, но я не могу успокоиться.

Гнев и жажда мщения прессом прижимают все разумное. И я с криком и ревом бросаюсь на спину Никиты, пальцами давлю на глаза, что позволяет мне через мгновение достать выпавшую из его рук папку.

Но и тут Никита не теряется.

Толкает меня спиной на пол и снова наваливается сверху, марая кровью. Но меня это не смущает, его, кажется, тоже, иначе как объяснить ухмылку и попытку показать, как его вся эта возня свиней возбуждает. Но не меня.

На глаза попадается заветная цель, что лежит в полуметре от меня. Тяну к ней руку, но ее зажимают стальной хваткой пальцы Никиты. То же делают со второй. Затем поднимают наверх, придавливая одной рукой, а вторую спуская к шее.

Теперь этот долбанный чужой муж думает, что поборол меня.

Но недооценивает противника, потому что в следующую секунду я максимально широко раздвигаю ноги, затем скрещиваю их за его объемной спиной, в замок сцепляя стопы.

— Правильно. Бороться надо с равными себе по весу, мелюзга, — Никита смотрит на меня со смешком в пьяном взгляде. Но меньше всего мне хочется смеяться. Мне хочется доказать, что женщина сильна в своей слабости и возможностью отвлечь противника.

— Трахаться тебе тоже теперь предстоит с равным себе по статусу, — шиплю в лицо, напрягаю мышцы бедер и с максимальной силой, равной половине автомобильного пресса, давлю на бока Никиты.

Его глаза тут же расширяются, и он сжимает зубы, выдыхая: «Охуеть!». При этом отвечает мне давлением шеи на давление.

Но понимая, что это не сработает, а мои бедра скорее пасть гиппопотама, захватившего крокодила, Никита применяет самое опасное из доступных оружий. Но прежде отпускает шею, давая глоток кислорода. Но тут же его забирает:

— Я люблю тебя, Алена.

Люблю….

Глава 52

*** Никита ***

Отвлекающий манёвр или зов души, сам не знаю. Но почему-то сейчас мне хочется, чтобы она понимала. Люблю. Люблю. И мне уже откровенно насрать, сколько у нее там мужиков было, и что она пережила.

Сейчас, здесь, ее глаза, губы, лицо, окрашенное каплями моей крови, кажутся самыми настоящими, самыми правильными. И что бы не случилось дальше, знать, что есть в мире человек ее любящий, она должна.

Если, конечно, поверит.