Его похабных слов, что кажутся музыкой, пока он на мне.
— Повернись, — просит он и помогает развернуть меня спиной.
Я увожу волосы на одну сторону, ощущая, как стягивает легкие от нехватки воздуха. А Никита не торопится, он наслаждается каждой секундой, смакует взглядом каждый участок моего дрожащего тела.
Апогеем становится прикосновение. Медленно, чертовски медленно Никита скользит пальцами по линии позвоночника. После чего закрепляет подарок на шее. Целует плечо, и вдруг руками накрывает грудь. Мнет, щиплет соски, так что я выгибаюсь и утыкаюсь затылком в твердое плечо.
— Вчера я понял одну вещь, — шепчет он, продолжая мять грудь, спускаться по животику и дальше. К голому лобку и мягким половым губкам, что уже покрылись липкой влагой.
— Какую? — напоминаю я о его словах, хотя самой меньше всего хочется говорить. Лучше чувствовать, как два пальца обводят по кругу клитор, безошибочно определяя, как мне сделать хорошо. — Что точно знаешь, как меня возбудить?
— Это я и так знал. Вчера я понял, что никуда не отпущу тебя, — приехали… — Я больше не хочу тебя терять, понимаешь?
Никита разворачивает меня к себе и обхватывает лицо большими, горячими ладонями, вызывая трепет и страх.
Он проводит большим пальцем по губам, сминая их, а затем то же проделывает ртом. Я все еще моргаю, пытаюсь сдержать слезы, но они как назло делают сладкий поцелуй соленным. Словно песчинка, застрявшая в туфле.
— Ты моя, Алена. И ничего больше это не изменит.
— А как же прошлое? — еле выговариваю я.
— Плевать, — беспечно отмахивается Никита, снова и снова покрывая мое лицо, шею, грудь мелкими поцелуями, каждый словно ожог, оставляющий клеймо. И каждый погружает меня в единственный инстинкт подчиниться своему мужчине. — Я слишком долго ждал тебя, чтобы отпускать. Я больше не хочу на тебя дрочить.
Смешок вырывается из горла. В этом весь Никита.
— И не надо, — сдаюсь я, понимая, что пока Никита хочет, я буду рядом.
Никита прижимает меня к себе и трепетно касается губ.
— Твои ручки — это прекрасно, но внутри гораздо лучше. Раздвинь ножки, сладкая. Я соскучился, — просит он, и я с радостью оплетаю его бедра ногами, сразу нарываясь на влажный конец. Никита без церемоний проникает внутрь и на мгновение замирает, словно действительно долго этого ждал.