— Все?
Не отвечаю на его вопрос, возвращаясь к отвлеченной теме.
— Почему они вместе? — киваю на Диану с Артуром. Видно, что их отношения уже не радуют ни одного из них.
— Потому что она все прощает, — довольно легко отвечает Камиль, словно рад, что мы соскочили с неудобных образов. — Вкусно готовит и нравится его родителям. Его все устраивает. Из этой троицы только Вика решила, что не будет терпеть измены.
— Твои?
— Ну да. Мы тоже встречались. Но после первой же гулянки она дала мне разворот поворот.
— Ты, судя по всему, не сильно горевал.
— Она умная и не скрывает этого. Она единственная может сказать Наде, что думает о ней. Поэтому они чаще в ссоре, чем вместе. Таких женщин не любят. Женщина, если хочет быть при мужике, должна уметь вовремя заткнуться.
И вот почему, когда мне казалось, что Камиль мне уже нравится, он обязательно ляпнет подобную гадость.
— Как, однако, у вас, мужчин, все просто. Дома одна. В постели другая.
— Мужчины тут причем, просто жизнь так устроена, — сердечно выговаривает Камиль и, усмехнувшись, обнимает меня за талию, что создает поистине электрическое напряжение в стороне Никиты.
Напряжение сбрасывает Аня, что в припрыжку подбегает позвать нас играть в карты. На мой отказ уже и Вика подходит, тряхнув своей золотистой шевелюрой. Зовет играть меня в волейбол, при этом перекинувшись колкостями с Камилем. Но и тут я пас.
И мой пас вызывает любопытство всей компании, так что вскоре мы стоим кружком и решаем, чем будем заниматься.
На оргию, предложенную Камилем, огрызнулись все. Даже Никита.
— А в какие игры ты умеешь играть? — спрашивает меня Надя, но я смотрю не в ее чистые глаза, а на переплетённые с Никитой руки.
«Постельные, с твоим будущим мужем. В них я ас», — думаю я и только потом с улыбкой поднимаю голову, пока внутри все дрожит от жажды кричать, чтобы она сдохла.
— В прятки. Лучше всего я умею играть в прятки.
Тебя бы я спрятала как можно дальше.
— Да, да! Я еще ни разу не смогла найти Алену! — радостно визжит Аня, и Артур, выплюнув травинку, говорит…
— Можно.
— А это идея, — хмыкает Камиль, пока мы с Никитой то и дело пытаемся говорить взглядами.
«Это ничего не меняет», — так и читаю по его глазам, на что наклоняю голову к Камилю.
«Значит, можно и мне».
На мой посыл он оголяет зубы, всем своим видом показывая, что только ему позволено играть на два фронта. Все понимаю. Остается только понять, насколько это устраивает меня.