Он шепнул, что наша с ним задумка удалась: письмо с вложенным артефактом, отправленное тем же вечером, когда я принесла запись, опередило жалобу Стейнбрека на произвол действующего ректора Академии магии Миверна.
В общем, не зря активировала записывающий артефакт не только в серьгах, но и на одной из шпилек для волос, когда услышала шум в коридоре за секунду до того, как Стейнбрек ворвался в кабинет. Говоря Гленарвану о том, что серьги – это не единственные артефакты, которыми пользуюсь, я нисколько не лукавила.
Правда, Гленарвану всë равно пришлось отписываться на уточняющие вопросы, но это сущие мелочи по сравнению с тем, что не будь доказательств, его бы затаскали вызовами ""на ковëр"". Ещё я так поняла, при Совете по образованию существует комиссия по этике или что-то в этом роде, теперь к Стейнбреку возникли и от неё большие вопросы.
Нет, он, конечно же, попытается накляузничать и на меня, вот только оставленная мной метка на всякий случай напомнит о том, что с Тëмными шутки плохи. Разрядами молнии бить не будет, но неприятных ощущений доставит сполна. О том, что разорвала подонку щëку ни капли сожаления не испытываю. Даже если вызовут на Совет. Изобразить дурочку проблемы не составит: подумаешь, хотела отвесить пощëчину, да рука сорвалась.
В принципе, сожалею только о том, что вдобавок не переломала Стейнбреку пальцы на руках. Чтобы не писал всякие гадости. И язык бы прищемила, дабы впредь думал, когда рот открывать и кому что говорить.
После того, как Хендрик меня встретил у кабинета Гленарвана, мы снова с ним понеслись к башне, согласовывая на ходу нюансы.
Дав час на сборы, объявила о том, что переезжаем в башню.