Но можете не беспокоиться, за свою забывчивость оба студента уже получили нагоняй и определены на штрафные работы. Хендрик может подтвердить.
Гленарван оторвался от изучения расписания и поочерёдно взглянул на Милтона и Корса:
– Это так?
Я продолжала крутить конец пояса в руке:
– Что же вы молчите, юноши, нужно отвечать, когда вас ректор спрашивает.
– Да, это так, господин ректор Рихтер, – подал первым голос Корс. – Уже вчера приводили в порядок галерею по заданию госпожи куратора.
– Да-да, и сегодня пойдëм, – подтвердил Милтон. – Нам ещё две недели отрабатывать провинность.
Умнички! Сообразили, как правильно ответить.
Гленарван ухмыльнулся и снова посмотрел в свиток:
– Так в какое время произошла драка, Нокс?
– Ближе к четырëм часам по полудни, проблеял аспирант, понимая, что влип по полной.
– Надо же... Действительно всë занято в это время было... – покачал головой Гленарван.
Я чуть развернулась в кресле, вцепившись свободной рукой в спинку кресла:
– Кстати, мне так никто и не ответил, каким образом стало известно о драке.
И мы вдвоём с ректором вперились взглядами в Нокса.
Парню внезапно стало душно, иначе зачем бы он схватился рукой за воротник, пытаясь ослабить ставший внезапно тугим воротничок.
– Я... это... Заходил. Когда убирался в башне, забыл кое-что из своих вещей.
– Ложь. Если бы хоть кто-то из Светлых переступил порог башни, я бы знала.
– Итак, Нокс. Что же Вы молчите?
О, узнаю этот ледяной тон Гленарвана.
Я расстегнула сумочку:
– Наверное, помогу ему с ответом. Вы же их установили, Нокс, когда убирались в башне? Ваша аура слишком чëтко читается. Торопились, наверное, вот и не замаскировали её отпечатки?
На моей ладони красовалась дюжина искорëженных мелких артефактов.
– Жаль только, что вчера, во время нашего взаимодействия с Тьмой, они повредились. Впрочем, от них всë равно нет никакого толку. Обстоятельства мы выяснили, для повторного использвания они уже не годятся.
Я накрыла правую руку левой. Мгновение, и на месте артефактов оказалась горстка чëрного пепла, который тут же стряхнула на пол.