Своё девятнадцатилетие она запомнит навсегда. Никогда не забудет. Ничего.
Даша подошла к палате и остановилась у прозрачного окна. Чуть развела жалюзи, и сердце закатилось. Такая же большая палата, как и у неё. В центре кровать с подъемным механизмом, на которой лежал Гриша. Даша прикрыла глаза и задержала дыхание.
Всё будет хорошо…
Нет, всё уже хорошо!
Даша оставила жалюзи и подошла к двери. Задержалась, прислушиваясь к себе.
Да…
Она вошла и снова остановилась.
Её взгляд приклеился к лицу Григория. К гематомам, ссадинам, к порезам.
Даша сделала шаг. Потом ещё один.
– Родной…
С языка сорвалось всего одно слово.
А потом Даша рванула, подбежала к кровати и лишь в последний момент тормознула себя, не бросившись к нему на грудь.
– Гриша… Родной… Мой…
Она говорить не могла. В горле стоял ком, а из глаз полились слезы, которые она размазала тыльной стороной ладони. Ей надо успокоиться. Взять себя в руки.
Но что-то не бралось.
Бесконечно долгие минуты она стояла и смотрела на мужчину.
– Я не могу тебя потерять, слышишь меня, Зимин? Не могу. Ты эгоистичная сволочь, но моя… И я – часть тебя. Слышишь…"
"Она говорила очень тихо, скорее, для себя, чем для него. Эмоции – не высказанные, те, что месяцами крепли в ней, которые она из вредности или ещё из-за чего душила в себе, запрещала думать, играла опять же в понятную только ей игру, вырвались наружу.
Не хотела…
Рядом с кроватью стоял невысокий мягкий стул, на который она и опустилась. Рухнула, вцепившись пальцами в подлокотники. И взгляд – прикованный к бледному лицу.
– Не сердись на меня, Гриш… Пожалуйста. За то, что говорю сейчас. Что вот так… Я у тебя по-прежнему маленькая всё ещё. Мне расти и расти до тебя. Ты когда машину дернул на себя, и мы кувыркались, я Бога молила, что если всё обойдется… что если и ты, и я будем живы, то… Я люблю тебя, Зимин.
У них получилось синхронно: он открыл глаза, а она подняла руку, где на безымянном пальце находилось кольцо.
Красивое…
– Из брюк выпало… Там, на поле, Гриш.
Серебристые глаза улыбались и светились счастьем, в лучах которого Даша сразу и нырнула с головой. Без сомнений, не оглядываясь назад и смотря только вперед.
– Да, Гриша. Я говорю «да».