Помогло плохо. Удушливый ком встал в горле, мешая говорить.
Катя тоже замолчала, лишь сильнее сжала её руку, давая понять, что она рядом и готова поддержать.
– Меня провели по «черной бухгалтерии»? – Даша не могла удержаться от иронии.
– Можно и так сказать.
– Знаешь… Наверное, теперь становится понятно, почему меня так сильно любила мама, и так прохладно ко мне относился отец. Скорее всего, они не могли иметь детей, и мама уговорила отца на подобную авантюру. Хотя я не понимаю, почему они не обратились в детский дом и не усыновили ребенка оттуда.
– На грудничков там очередь. И такая же, как ты выразилась, «черная бухгалтерия». Особенно, если ребенок здоровый.
– С ума сойти…
– Согласна. Попить дать?
– Не надо, спасибо.
– Как ты?
– Плохо, Катя, честно. Всё навалилось, я никак не разгребу. А ещё я абсолютно не знаю, как мне дальше жить.
– Если хочешь услышать моё мнение – не зацикливайся, Даш. Не нагнетай себя. Я тебе больше скажу… Несколько месяцев назад я думала, что моя жизнь катится под откос, и я никогда не выберусь, что не будет просвета.
Даша выжидающе посмотрела на хозяйку дома. Она соврала бы, если бы сказала, что ей неинтересна история Кати и Руслана.
Всё, что касалось Коваля, теперь становилось и её зоной интереса.
Она не собиралась погружаться с головой в его жизнь.
Не сразу и не сейчас – точно.
Даша не ставила сроков, ничего не загадывала. Она понимала, что прежде чем они начнут сближаться, пройдет много времени. Месяц, год – никто не знал.
В реальной жизни всё не так.
– Даш, я тебе больше скажу… Перед тобой сидит человек, совершивший преступление. Да, не удивляйся так. Я сбила человека. Он умер.
– Боже…
– Угу, – теперь пришла очередь Кати сглатывать ком в горле.
– И Руслан помог тебе?
Катя выдержала паузу и склонила голову набок.
– Да.
– Но… – догадалась Даша. В ней проснулось естественное любопытство. А ещё понимание, почему ей открывает душу Катя.
– Всегда существует «но». В то время Руслан проходил по делу о взяточничестве. Увидел меня… Наша история с ним началась в тюремной камере, и, если бы не он, непонятно, где бы я оказалась. На зоне или где-то ещё похуже, потому что был один человек, которого я боялась куда больше генерала Коваля.