Окаменела каждая мышца, каждая клеточка тела оголилась. Он не знал, как отреагирует, если сейчас услышит «да».
А что изменилось за эти дни в их отношениях с Дашей?
Да ничего, по сути.
Он насильно забрал её себе, она позволила, потому что у неё нет ресурсов, чтобы противостоять. Он давил, она подчинялась.
Черт…
Как же хочется, чтобы добровольно…
И не просто хочется, а всего потряхивает. И уже не из-за того, что для себя, чтобы присвоить и заклеймить, а потому что её счастье важно. Оно перекрывало абсолютно всё.
Его Снегурка улыбаться должна. Радоваться каждому дню. Учиться, покупать красивые вещи, ему демонстрировать новые платья и эротичное белье. Сердиться, когда срывается поездка на Мальдивы или поход в оперу, потому что у него возникают неотложные дела.
И больше никогда не сомневаться, не бояться, не думать про опасную болезнь.
Даша будет здорова! Он землю перероет, на уши всех поднимет, но его девочка забудет про этот страшный диагноз.
– Честно?
– Да.
Даша приподнялась, теперь фактически удерживая вес тела на одной руке. Её лицо оказалось очень близко к его. Он жадно втянул запах волос и легкого парфюма Даши. Даже не парфюма, скорее, геля для душа. Приятный, цитрусово-цветочный.
То, что она уже приблизилась, Гриша расценил, как хороший знак.
Шарахалась совсем недавно…
– Пятьдесят на пятьдесят. Я сама ещё до конца не осознаю, что со мной происходит. Я бегала, пряталась, рефлексировала. Занималась полной ерундой. Жалела себя.
В голове Седого точно ядерная бомба взорвалась, и он не смог совладеть с эмоциями.
– Не смей так говорить! И думать не смей!
– Снова рычишь, Григорий Максимович?
– Твои слова… Они…
– Гриша, я говорю, как есть.