Тот также поспешно оттолкнулся от стола, проехал на кресле до стены и уже тогда вскочил на ноги.
– Рус! – окрикнул Коваля Гриша.
Вставать на пути будущего тестя он не собирался, но и допустить драку в кабинете главврача – тоже не лучший вариант.
– Александр Ефимович, вам лучше сразу рассказать, как обстоят дела на самом деле. Без вот этих ваших «я не знал» и «я обязательно найду виновных и накажу». Вы нам сбережете время, которое мы и так достаточно много потеряли, себе – здоровье. И, возможно, репутацию.
Фадаев глубоко задышал.
Коваль встал неподалеку, прищурив недобро глаза.
– Сначала мне предложили деньги. Очень приличную сумму. Я отказался. Репутация Руслана Анатольевича бежит впереди него. И вы, Григорий Максимович… С вами шутки плохи. Я это знал. Поэтому, повторюсь, отказался. Но и у меня есть слабые места, на которые надавили.
Руслан, не выбирая выражений, выругался.
– Что с Дашей? Теперь более конкретно.
– Гормональный сбой.
– Приберегите своё лечение для других. Разговор с вами не закончен. Мы ещё вернемся. А теперь имена. Всех действующих лиц.
* * *В парке медленно кружился снег, и они присели на скамью, что стояла под навесом.
– Хорошо-то как…
– И не говори.
– Давненько я не встречал такой теплой и одновременно снежной зимы.
– Ты вспомни, когда зиму проводил в России…"
"– Твоя правда. Давненько дело было. Отвык. Старые кости требуют тепла и океанского бриза.
Мужчина поправил воротник пальто и посмотрел вперед.
– Семьи надо было объединять. Шредер зубы скалил, Маркус. Да многие! Ты представляешь силу Коваль-Зиминых?
– Естественно.
– Два голоса. Змеи закопошились. Такого не предвидел никто.
– Да. И ещё… Руслану нужно было принимать дочь. Не страдать херней и щепетильностью. Нет, я его понимаю… Потерять Лизу. До сих пор помню его взгляд. Думал, парень не сдюжит.
– Это было жестоко.
– Жестко. Зато все активировались!
– У девочки была депрессия…
– Это уже твой внук постарался.
– Ты моего Гришу не трогай.
– Эй-эй, женщина, ну-ка, голосок поубавь. Совсем Петрович тебя разбаловал.
– Не лезь-ка ты в мою жизнь, Гаврилович.
– Понял. Молчу.
– Помолчит он, пожалуй… И всё же я повторюсь, с девочкой ты жестоко обошелся.