"
"Дымка заклинания слетела с левой руки бывшего, и нас накрыло пологом тишины. Вот теперь я не удержалась и дернулась назад, но не от испуга. Просто ощущение, будто я разом оглохла, ударило по голове. На миг захлестнула паника, но тут Джастин заговорил, и слух вернулся.
– Лара, прости. – Нет, кажется, я все-таки оглохла, а это – галлюцинации. – Я не хотел, чтобы тебя отчислили, серьезно. Мне очень жаль. Я думал, что мы разорвем ту дурацкую помолвку, не нужную ни мне, ни тебе, ты принесешь всем извинения, как сделал бы любой нормальный человек на твоем месте, и продолжишь учиться дальше.
Бывший протянул руку в знак примирения и выжидающе посмотрел на меня.
– Джастин, – я улыбнулась, почувствовав, как отпускает напряжение. – Я тоже рада тебя встретить. И твои слова прямо бальзам на сердце, – на лице бывшего отчетливо читалось облегчение, и я не сдержала смешок.
О да! Ради того, чтобы увидеть это вытянутое от удивления лицо, стоило пойти в армию курьером! И никакого диплома после этого не надо!
И пока бывший не опустил протянутую руку, я быстро вытянула свою и коснулась браслетом браслета. А после ловко развеяла окружавший нас полог тишины, возвращаясь в реальный и шумный мир.
– Жду ваших приказаний, командир, – ухмыльнулась ему в лицо, продемонстрировав браслет. – Исключительно по переговорнику.
И, круто развернувшись, отправилась в расположение некромантов. Сама его найду, как и место для заселения, благо эманации смерти чувствовать не разучилась.
Взгляд Джастина долго жег мне спину между лопаток, но, на счастье бывшего, догнать и поговорить со мной о былом он больше не пытался. Видимо, понял, что бесполезно.
А значит, мы сработаемся.
Палатки некромантов традиционно находились в стороне. У многих имелась подконтрольная нежить, и ее следовало держать подальше от людей. Мало ли.
А ведь у меня тоже имеется подконтрольная нежить, если подумать… И ее не стоит светить хотя бы из тех соображений, что я, не получив диплом и не защитив звание некроманта, не имею на нее права.
Женская палатка у некромантов оказалась только одна, на самом краю их лагеря.