О какой ненависти может идти речь?
— Как эмпат я чувствую, что вам неприятно и тяжело смотреть на меня.
Пересилив свое нежелание разговаривать с майором, я проговорила:
— В последнее время я часто лгу, и мне лгут. И правда открывается каждый раз с новыми подробностями. Я запуталась и не знаю, что думать о вас и о своих родителях. Не стоит считать это ненавистью.
— Понимаю. Давайте не будем усложнять задачу: задавайте вопросы, я отвечу, и мы разойдемся.
— Какие отношения вас связывали с мамой?
--- Двадцать лет назад я занимался вашим делом.
"— Почему вы решили помочь моей маме?
— А почему Ли Малейв помогает вам? — вопросом на вопрос ответил майор. И, не выразив на лице ни одной эмоции, резанул хлестко: — Я не буду оправдываться. Не ждите, что я начну рассыпаться в извинениях только потому, что мне нравилась когда-то ваша мать.
— Я ничего такого не жду.
— Хорошо. Я обещал Виктории скрыть, что ваши генетические карты подделаны. И только. Мне безразлично, что станется с вами, отпрысками героя. Кстати, мы уже встречались, около года назад. Вы проходили проверку перед поступлением в академию.
«Неудивительно, что я его не помню – тогда военные казались мне на одно лицо», — подумала я и сухо сказала:
— Спасибо за честность.
О чем еще разговаривать с центом, я не имела представления. Если даже он угрожал маме, чтобы затащить в постель, то никогда в этом не сознается.
И что все сложности волшебным образом разрешатся?
Такого не бывает. Благородные принцы обитают только в сказках, да и там их дефицит.
Майор продолжал смотреть на меня, как инквизитор на ведьму. И в этом тоже нет ничего странного: я похожа на маму, а он, судя по всему, был от нее без ума.