— Интересно, почему, — в отличие от своей спутницы, я трогать кристаллы опасалась. И вместо благоговения, которое вроде как нужно ощущать в таких местах, чувствовала только сильное желание смыться отсюда поскорее.
— Сложный вопрос. Видишь осколки? Многие эо-ши треснули. Может, сюда однажды пробрался враг, и это Хранилище признали ненадежным. — Центаврианка вдруг обернулась, высматривая что-то. — Мы остались вдвоем.
Меня пробрала дрожь.
— Ты не могла сказать это менее пугающим тоном?
— Трусишь?
— Опасаюсь.
— Я тоже, — призналась Рэй.
Она уверенно пошла к источнику света. Я – за ней.
Кристалл и впрямь нельзя было спутать с другими. Размером с хорошую тыкву, неправильной формы, покрытый наростами, он издавал тусклое голубоватое свечение. Его оставили прямо на другом кристалле, померкшем.
Рэй зачарованно уставилась на эо-ши. Кажется, она увидела в нем гораздо больше красоты, чем я. А я, если честно, красоты в этой громоздкой штуковине не увидела вовсе.
— Удивительно! Его явно вырастили не на фабрике.
— Алмаз?
— Да, неограненный.
— Так ведь он огромный! — выдохнула я.
— Да.
Алмазы – это алмазы. А женщины – это женщины. Мы с Рэй застыли, представляя, какой бриллиант мог получиться из такого алмаза... Центаврианка справилась с приятным оцепенением первой. Занеся руку над эо-ши, она повернулась ко мне:
— Готова?
Я покачала головой. Инициация представлялась мне совсем по-другому: я полагала, будут вычурные наряды, долгие приветственные речи, увещевания в превосходстве «зерен» над остальными курсантами.
— Если бы что-то было не так, эо-ши бы не подпустил нас к себе так близко.
И то верно.
Я занесла руку над кристаллом. От волнения начало схватывать живот.
— Эй, — позвала меня Рэй. — Где ты витаешь?
— О выпивке думаю.
— Лучше думай об инициации. На счет три кладем ладони на кристалл. Раз, два… три!
Кристалл оказался теплым. Это все, что я почувствовала, коснувшись его.