– В таком случае поищите образы преступления, которое могло быть совершено недавно, да хоть сегодня ночью…
Доктор закрыл глаза. Какое-то время он сидел неподвижно, пока не вздрогнул. Карандаш ожил и забегал по бумаге. Котт дергал головой, словно его било электрическим током, карандаш носился над листом. Как вдруг грифель воткнулся в бумагу с такой силой, что хрустнул, карандаш выпал из пальцев, доктор выпустил медные провода. Он откинулся на спинку стула, будто умер.
Лебедев дал знак его не трогать. Ванзаров поднял листок.
Ванзаров беззвучно спросил: «Понимаете, что это значит?»
На что получил точный ответ криминалиста: «Без малейшего понятия».
– Что там, господа, получилось?
– Результат интересный, – ответил Ванзаров.
– Отчего же? – Котт открыл глаза.
– Образов много, но где конкретно и что произошло?
– Я не знаю, господа, что записал… Автоматическое письмо не поддается логике.
– Вы не знаете, что пишете?
– Конечно, нет! – Доктор сел вполне прямо.
– Как же так: видите образы, но не ведаете, что творит собственная рука? – спросил Лебедев. – Трудно поверить.
– Господа, я всего лишь передаточное звено в цепочки психической энергии. Моя задача настолько освободить собственное сознание, чтобы чужая энергия вошла в него и обратилась в слова.
– В таком случае, вы выполняете роль медиума, – заключил Ванзаров. – Без вас аппарат бесполезен.
Кажется, доктор приложил усилия, чтобы не разразиться возмущением. А то и криками."
"– Вы правы, господин Ванзаров, – ответил он мягко. – Любым аппаратом надо уметь управлять: хоть паровозом, хоть швейной машинкой. Приемы, которые позволяют руке фиксировать образы без участия сознания, чрезвычайно просты.
– Разве графический автоматизм, как это называется, не один из приемов спиритизма или результат гипноза?
– Нет! – вскрикнул Котт, подскочив. Он вцепился руками в край стола так, что старая мебель скрипнула. – Нет и еще тысячу раз нет… Да, спириты и прочие шарлатаны показывают графический автоматизм как прием общения с загробным миром. Но это наглый обман.