Дневной свет попадал из дверного проема, в котором открывалась гостиная и часть обеденного стола. На нем плечами лежал человек. Голова была повернута затылком, правая рука свешивалась плетью. Как будто его сморил сон. Глухой и глубокий, без сопения, храпа и признаков жизни.
– Доктор Котт!
Спящий не шевельнулся.
Ванзаров сосчитал до десяти. Глянул под ноги, чтобы не испортить следы в прихожей, если откроются при свете, и сделал широкий шаг в сторону. Следующим сменил направление, переместился в сторону гостиной. На третьем шаге он оказался на пороге.
"Доктор был в том же поношенном костюме. Рядом с его локтем на бумажной обертке лежал новенький том. Ванзаров только собирался купить его. Около книги находилась бархатная коробочка, в какой дарят колечки. На середине стола возвышался аппарат ясновидения. Никаких следов праздничного завтрака и даже елки. В квартире холодно, будто не топили несколько дней. Нос Ванзарова не уловил признаков еды. Впрочем, не имелось никаких следов заботы хозяйки о доме: на полу сор, на этажерке с книгами свежая пыль.
Подойдя к телу, Ванзаров коснулся приоткрытой шеи. Кожа была теплая. Просунув пальцы, нащупал пульс. Доктор утонул в глубоком сне. Ванзаров хлопнул его по загривку и убрал руку. Котт вздрогнул, резко поднялся, повел головой, будто не понимая, где находится, и сонными глазами в слипшихся ресницах уставился на того, кто оказался поблизости.
– Что… Кто… Что вам… Надо… Зачем… – бормотал он, как с похмелья. Только запашка не было.
Ванзаров церемонно поклонился.
– Прошу простить за беспокойство, позвольте поздравить с праздником, господин Котт.
Доктор мотнул головой, сбрасывая остатки сна, протер глаза кулаками и глянул осмысленно.
– А, вы… Это вы… Как вас…
– Чиновник Ванзаров, сыскная полиция…
– Да, да, я помню вас… Ванзаров… ну конечно… – Котт откинулся на спинку стула, задрав голову так, что кадык уставился в потолок.
– Хотел справиться о вашем самочувствии, Николай Петрович.
– Премного благодарен… Мне лучше… Я, правда, не ожидал визита… Не готов принимать гостей…
– Долго беспокоить не посмею, – сказал Ванзаров, являя примерное воспитание и манеры. – Если вам требуется помощь, только скажите. Сделаю все, что в моих силах.
Приняв обычную позу, доктор положил руки на колени. Ворот помятой сорочки был расстегнут, галстук съехал набок.