Пыталась звать на помощь, но вскоре убедилась в бесполезности. Сама не могла ни встать, ни рукой шевельнуть. Полина Витальевна поняла, что обречена лежать связанной, пока завтра, после праздников, не вернется кухарка. Она забылась спасительным сном.
– Думала, умру от голода и жажды, – пожаловалась под конец.
Аполлон Григорьевич отметился циничным смешком: дескать, сутки голода только на пользу.
– Зачем же вы дверь открыли? – спросил Ванзаров.
В ответ ему похлопали ресницами.
– Но как, Родион Георгиевич… Звонят же…
– Вы дома одна, слабая женщина, поздний час.
Смысл вопроса Полина Витальевна уловила.
– Намекаете, что ждала любовника? – заплаканное личико еще и обиделось. – Как это глупо, Родион Георгиевич. Как ранят такие ваши подозрения… Я вдова, еще мужа не похоронила…
Аполлон Григорьевич не преминул издать мерзкий хмык: дескать, кому мешали мертвые мужья. Его осадили особым взглядом чиновника сыска.
– Как назвался пришедший?
Простой вопрос привел в легкое смущение. Вдовушка отвела глазки.
– Он сказал… сказал… – подбирала она слова, – что принес известие от… от одного человека.
– Кого именно?
– Нашего родственника.
– Могу узнать его имя?
– Он совершенно ни при чем.
– Ждали Федора Алексеевича Морозова?
Аполлону Григорьевичу не позволили озвучить не слишком приличные мысли.
– Что вы, что вы!
Судя по искреннему испугу, вдова уже знала о судьбе пасынка. И его наследстве.
– Мадам Морозова, позвольте обрисовать положение дел, – сказал Ванзаров исключительно вежливо.
Рукавом платья, по-простому, Полина Витальевна отерла глаза.
– Намекаете, что я их убила?
– Вы лично не убивали ни мужа, ни вашего пасынка.