– Тот, кто пришел ночью, сказал, что от Чухонцева?
Она тихонько кивнула.
– Вы узнали его?
Вдова молитвенно сложила руки.
– Родион Георгиевич, клянусь… Спасением души клянусь… Никогда его не видела… Так испугалась, когда он ввалился и стал требовать альбом, что себя не помню… Закатал меня в скатерть… Простите, Родион Георгиевич… Что мне теперь делать?
Глазки ее были так хороши и наивны, как бывают хороши глазки, умытые слезами. Мужское сердце не могло устоять. Обычное – да, но выкованное из стали осталось бесчувственным.
– Перед визитом господина в шинели у вас были гости. Кого привезла Клубкова?
Мадам Морозова раскрыла ротик, чтобы соврать, но не смогла.
– Вы что, сквозь стены видите? – спросила она.
– Жду ответ.
– Ариадна приехала с каким-то поляком, называла его пан Франек… Сказала, что модный спирит. Он ничего не смог показать… Только карточные фокусы.
– Пан Франек не показался вам знакомым?
– Он, – Полина Витальевна запнулась, – похож на Стефана Самбора. Я подумала… Ариадна сказала, что это случайность.
Аполлон Григорьевич пробурчал нечто научное о сходстве рас. Чего лучше не знать.
– Ваш муж обещал оплатить сеанс Самбора потому, что перестал верить Чухонцеву, – сказал Ванзаров. – Посчитал, что модный спирит покажет, как выходить в четвертое измерение. Чухонцев тоже должен был оказаться на сеансе?
Полина Витальевна помотала растрепанной головой. Довольно милой…
– Алексею Николаевичу надоел самоучка, как он называл Чухонцева. Хотел ознакомиться с настоящим медиумом.
– Где живет Чухонцев?
Мадам Морозова назвала дом на углу Казанской улицы и Столярного переулка.
– Родион Георгиевич, как же теперь со мной?"
"– Решать приставу Хомейко, – ответил он. – Сочтет, что скрыли важные сведения, или пожалеет.
– А вы за меня замолвите словечко?
Глазки вдовы обещали так много и так откровенно, словно в волшебном зеркале. Только Ванзарову ничего не было нужно. Во всяком случае, из того, что могла предложить Полина Витальевна.